— Эй! — гневно заорал Сэм. — Это ж Тод Пескунс деревья валит! Это кто ему позволил, а?! Их же никак рубить нельзя: они дорогу к Приречью затеняют!.. Ну, добраться бы мне до него — я б его самого свалил!
Но тут Сэм вдруг увидел, что Старой Мельницы нет, а на ее месте строится приземистое здание красного кирпича. Народу на стройке было полным-полно. Неподалеку поднималась красная труба. Черные клубы дыма, казалось, замутили поверхность Зеркала.
— Какое-то лихо у нас в Крае, — сказал хоббит. — А Эльронд-то, видать, знал, что делал, когда хотел отослать господина Мерри назад… — Сэм вдруг вскрикнул и отпрыгнул от чаши. — Я здесь ни минуты не останусь, — заявил он. — Мне надо домой. Они срыли Исторбинку. Я видел, как старик мой плетется по дороге с вещичками в тачке. Мне надо домой!
— Ты не можешь уйти один, — сказала Владычица. — Ты не хотел уходить домой без хозяина, пока не взглянул в Зеркало — а ведь ты знал, что с Краем может случиться беда. Вспомни: Зеркало показывает многое, и далеко не всё сбывается. Кое-чего не происходит вообще, если только те, кто видел явленное, не сворачивают с пути, чтобы помешать этому. Зеркало — опасный советчик.
Сэм опустился на землю и обхватил голову руками.
— Лучше бы мне никогда не приходить сюда, и никаких чудес мне больше не надо, — сказал он и умолк. Через мгновение он заговорил снова — с запинкой, словно борясь со слезами.
— Нет… я приду домой только по одной… и долгой… тропке с господином Фродо — или не приду вообще. Но все-таки я надеюсь однажды вернуться. И если то, что я видел, окажется правдой — кое-кому не сладко придется!
— Хочешь ли ты теперь посмотреть, Фродо? — спросила Владычица. — Ты не хотел видеть эльфийских чудес и был спокоен.
— Ты советуешь мне посмотреть?
— Нет, — сказала она. — Я не советую тебе ничего. Я не советчица. Ты можешь узнать кое-что, и — будь то, что ты увидишь, добром или злом — оно может оказаться нужным тебе — а может и не оказаться. Видеть и полезно, и опасно. Однако я думаю, Фродо, что у тебя довольно мужества и мудрости, чтобы рискнуть — иначе я не привела бы тебя седа. Делай, как пожелаешь!
— Я посмотрю, — сказал Фродо, взобрался на подножие и склонился над темной водой. Зеркало сразу очистилось, и он увидел сумеречные земли. Вдалеке на фоне бледного неба смутно рисовались горы. Длинная серая дорога, извиваясь, пропадала из глаз. Далеко-далеко по дороге медленно брела человеческая фигура — сперва маленькая и тусклая, она приближалась, становясь яснее и больше; и вдруг Фродо понял, что она напоминает ему Гэндальфа. Он чуть не окликнул мага — и тут увидел, что тот одет не в серое, а в белое: белые одежды слабо сияли в сумерках, и в руке его был белый жезл. Голова была склонена так, что Фродо не видел лица, а вскоре человек свернул и скрылся из виду. Сомнение наполнило душу Фродо: был ли то Гэндальф во время одного из своих давних одиноких походов — или то был Саруман?
Видение изменилось. Быстро и мелко — но очень живо — промелькнул Бильбо, шагающий взад-вперед по своей комнатке. Стол был завален бумагами; в окна стучал дождь.
Пауза — и быстро замелькали сцены, в которых Фродо (непонятно каким образом) узнал отрывки великой истории, участником которой он оказался. Туман развеялся, и он увидел картину, которой никогда не видел, но сразу узнал: Море. Упала тьма. Море вздыбилось во гневе страшной бури. Потом на фоне солнца, кроваво садящегося в полосу туч, возник черный силуэт длинного корабля, плывущего с запада. Потом — широкая река, текущая через многолюдный город. Потом — белая крепость с семью башнями. Потом вновь поя вился корабль с черными парусами, но теперь было утро и вода искрилась, и стяг, несущий знак белого дерева, сиял на солнце. Дым, будто от пожара или битвы, стемнился в серый туман; и в туман, мерцая огнями, вплыл маленький серебристый корабль. Он пропал, Фродо вздохнул и собрался слезть.
Но вдруг Зеркало стало непроницаемо — черным, черным, как дыра, ведущая за грань зримого мира — и Фродо взглянул в пустоту. В черной бездне возник Глаз, он медленно рос, пока не занял почти все Зеркало. Он был так страшен, что Фродо прирос к камню, не в силах ни крикнуть, ни отшатнуться. Окруженный огнем, сам Глаз был тусклым, желтым, как у кошки, внимательным и пристальным, и черная точка его зрачка разверзлась ямой, окном в Ничто.
Глаз начал блуждать, всматриваться — и Фродо с уверенностью и ужасом осознал, что он — одна из множества вещей, которые ищет Око. Но он знал, что то не может увидеть его, пока он сам того не пожелает. Кольцо, что висело на цепочке у него на шее, налилось тяжестью, стало тяжелее камня, и голова Фродо склонилась. Зеркало дышало жаром, и спирали пара поднимались с воды. Хоббит наклонялся все ниже.
— Не касайся воды! — тихо сказала Галадриэль. Видение исчезло, и Фродо понял, что смотрит на мигающие в серебряной чаше льдистые звезды. Он отступил, дрожа, и взглянул на Владычицу.
