— Если вы хотите уничтожить только Кольцо — тогда война и оружие бесполезны, и в этом люди Минас-Тирифа не смогут помочь. Но если цель ваша — уничтожить воинскую мощь Черного Властелина — глупо идти безоружными в его владения; и безумие — пренебрегать… — он вдруг осекся, словно поняв, что думает вслух. — Безумие — пренебрегать своими жизнями, говорю я, — закончил он. — Это выбор между защитой сильной крепости и походом в лапы смерти: так во всяком случае, это видится мне.
Фродо уловил что-то новое и странное во взгляде Боромира и ответил холодным взглядом. Боромир, это было ясно, кончил фразу не тем, о чем думал. Безумие пренебрегать — чем? Кольцом Всевластья? Он говорил уже нечто в этом духе на Совете, но Эльронд поправил его, и он согласился… Фродо посмотрел на Арагорна, но тот, казалось, так глубоко ушел в свои думы, что не обратил внимания на слова Боромира. На том спор и кончился. Мерри и Пин уже спали. Сэм клевал носом. Была поздняя ночь.
Утром, когда путники начали собирать свои скудные пожитки, пришли эльфы, которые говорили на языке людей — и принесли им в дар еду и дорожную одежду. Еда была большей частью похожа на очень тонкие лепешки; снаружи они были светло-коричневыми, а внутри — цвета сливок. Гимли взял одну из лепешек и принялся с сомнением разглядывать ее.
— Сухари, — пробормотал он себе под нос, отломил краешек лепешки и пожевал. Выражение его лица мгновенно изменилось, и он быстро доел лепешку.
— Хватит, хватит! — со смехом вскричали эльфы. — Того, что ты съел, хватит на целый день пути!
— Я думал, это что-то вроде сухарника, который народ Дола берет в походы, — сказал гном.
— Так оно и есть, — отвечали эльфы. — Но мы зовем его лембас, что значит «дорожный хлеб»; он дает больше сил, чем любая пища Людей, и намного вкуснее сухарника.
— Гораздо вкусней! — согласился Гимли. — Он лучше даже медовых лепешек Беорнингов, а это большая похвала, ибо Беорнинги — лучшие пекари, каких я знаю; но в эти дни они с неохотой оделяют путников своими лепешками. Вы щедрые хозяева!
— И все же мы просим вас поберечь еду, — сказали эльфы. — Ешьте понемножку, и только когда это нужно. Ибо лембас сможет послужить вам, когда ничего иного не останется. Лепешки долго остаются свежими, если их не ломать и не вынимать из листьев-оберток, в которых мы их принесли. Одной довольно, чтобы человек мог трудиться целый день — с восхода до заката, даже если он воин Минас-Тирифа.
Потом эльфы развернули и подали им одежду, которую принесли. Каждому приготовили они капюшон и плащ по росту из легкой, но теплой шелковистой ткани, сотканной галадримами. Трудно сказать, какого цвета они были: они казались серыми, как сумерки под деревьями; однако если их шевелили или они попадали под другое освещение — они становились зелеными, как затененная листва, или коричневыми, как темно-золотые луга, или сумрачно-серебристыми, как речные воды под звездами. Каждый плащ застегивался у горла пряжкой в форме зеленого листа с серебряными жилками.
— Эти плащи волшебные? — спросил Пин, в удивлении глядя на них.
— Не знаю, что ты имеешь в виду, — отозвался старший из эльфов. — Они красивы, и ткань хороша, ибо ткалась в этой земле. Это настоящая одежда эльфов — если ты об этом. Лист и ветка, вода и камень: они вобрали цвет и красоту всех этих вещей в любимых нами сумерках Лориэна; ибо мы вкладываем думы о том, что любим, во все, что делаем. Однако это именно одежда — не доспехи: ни копья, ни клинка они не отведут. Но они сослужат вам добрую службу: они легки, и в холод согреют, а в жару — укроют от зноя. И еще: в нужде они скроют вас от недобрых глаз, будь вы среди камней или деревьев. Воистину, Владычица очень вас любит! Ибо ткань эта соткана ею и ее девами; и никогда прежде не одевали мы чужаков в свои одежды.
После завтрака Отряд простился с лужайкой у фонтана. На сердце у них было тяжело: это дивное место стало им почти домом, хотя они и не могли сосчитать, сколько дней и ночей провели здесь. Когда они стояли, глядя на бело сияющие под солнцем струи, к ним по зеленой траве поляны подошел Халдир. Фродо радостно приветствовал его.
— Я вернулся с Северных Границ, — сказал эльф, — и снова буду вашим проводником. Затенье полнится мглой и тучами дыма, горы тревожны. Глубины гудят. Если кто-нибудь из вас думал о возвращении домой, на север, этим путем ему не пройти. Но идем! Путь ваш лежит на юг.
Они шли через Карас-Галадон — и зеленые тропинки были пусты, но в кронах наверху пели и перекликались голоса. Сами путники молчали. Наконец Халдир провел их вниз по южным склонам холма, и они вновь подошли к большим воротам, увешанным фонариками, и белому мосту. Они миновали мост — и покинули город эльфов. Потом свернули с мощеной дороги, вступили на тропу, что уводила в самую чащу маллорнов и проходила сквозь нее, извиваясь в серебристой тени деревьев. Она вела их все вниз и вниз, к югу и востоку, к берегам Реки.
