Арагорн и Гимли вскочили, и маленький отряд снова пустился в путь. Холмы приближались. За час до полудня друзья вступили на их пологие склоны и начали медленный подъем к голым вершинам, по которым пролег их путь на север. Земля под их ногами была иссушена, однако длинная полоса болотистой низины лежала между ни ми и рекой, текущей в глубине зарослей тростника и рогоза.
На запад от южного склона видна была большая круглая площадка вытоптанной травы. От нее след орков поворачивал к северу по сухому краю холмов. Арагорн остановился и внимательно изучил следы.
— Здесь они отдыхали, — выпрямившись, сказал он. — Но даже самый свежий след уже состарился. Боюсь, что твое сердце сказало правду, Леголас: трижды двенадцать часов минуло с тех пор, как орки ушли отсюда. Если они будут идти с прежней скоростью, то к закату завтрашнего дня достигнут границ Фангорна.
— Я не вижу ничего, кроме исчезающих в тумане трав, — сказал Гимли. — Увидим ли мы лес, поднявшись на вершину?
— Он всё еще далеко, — ответил Арагорн. — Насколько я помню, эти холмы тянутся на восемь лиг к северу, а затем сворачивают на северо — запад к истокам Энтицы. Это не менее пятнадцати лиг.
— Что ж, идем, — тихонько вздохнул Гимли. — Моим ногам снова придется забыть о расстояниях, и они сделали бы это с удовольствием, если бы не тяжесть у меня на сердце.
Когда маленький отряд подошел к окончанию гряды, солнце заходило. За день они ни разу не останавливались и теперь шли медленно; Гимли сутулился. В походах и работе гномы неутомимы, однако эта бесконечная погоня начала сказываться и на нем: надежда умерла в его душе. За ним, молчаливый и мрачный, шел Арагорн; он то и дело останавливался, отыскивая следы. Только Леголас двигался так же легко, как прежде: ноги его едва касались травы, не оставляя следов. В эльфийском дорожном хлебе он находил всё необходимое и мог спать (если только это можно назвать сном), уходя в странные грезы, даже днем, когда шел с открытыми глазами.
— Давайте поднимемся вон на тот холм! — предложил он. Товарищи устало последовали за ним. Круглый холм, самый северный в гряде, стоял поодаль от других. Охотники остановились на вершине. Солнце зашло, и сумеречные тени окутали землю. Они были в сером бесформенном мире, огромном, безграничном, лишь далеко на северо-западе в меркнущем свете сгущалась тьма: то был Мглистый Хребет и лес у его подножья.
— Ничего не видно, — с досадой пробурчал Гимли. — Значит, опять останавливаться и пережидать ночь. — Он поежился. — Становится холодно!
— Ветер с ледников, — коротко объяснил Арагорн.
— К утру он станет восточным, — пообещал Леголас. — А сейчас отдохните. И не отчаивайтесь. Утро вечера мудренее, а решения часто приходят с рассветом.
— Трижды вставало солнце с начала нашей охоты, но так и не принесло совета, — грустно возразил Гимли.
Ночь становилась всё холоднее. Арагорн и Гимли спали урывками, но, когда бы ни проснулись, они видели Леголаса, стоящего подле них или шагающего туда — сюда по вершине. Иногда эльф тихо напевал что — то на своем языке, и тогда казалось, что в нависшем над ними темном своде загораются звезды. Так прошла ночь. Вместе встретили они зарю. Медленно разгорался на безоблачном небе чистый рассвет. Восточный ветер унес прочь ночную мглу; перед друзьями лежали обширные земли, залитые ярким утренним светом.
К востоку простирались ветреные нагорья Роханда; на северо-западе гордо стояла темная стена Фангорна. До него было еще не менее десяти лиг; лес тянулся в предгорья, теряясь в серовато-голубой дымке. А над ним, словно плывя в облаках, мерцал далеко впереди Великий Метэдрас — высочайший пик Мглистого Хребта. Навстречу Охотникам бежала Энтица, теперь узкая и быстрая, с густо заросшими берегами. К ней вел с холмов след орков.
Зорко вглядываясь в этот след, чтобы проследить его путь к реке и вдоль нее, Арагорн заметил дальнюю тень, быстро движущееся темное пятно. Он опустился наземь и напряженно прислушался. Возле него стоял Леголас, он вглядывался вдаль, заслонив глаза рукой, и видел не тень и не пятно, а много маленьких фигурок всадников и блеск утреннего солнца на остриях их копий. За ними клубилась пыль. В степи стояла тишина, и Гимли видел, как ветер гуляет в травах.
— Всадники! — вскричал Арагорн, вскакивая. — Много всадников мчится сюда!
— Да, — кивнул Леголас. — Чуть больше сотни. У них золотистые волосы, а наконечники копий сверкают подобно звездам. Их предводитель очень высок.
Арагорн улыбнулся.
— Зорки глаза эльфов! — сказал он.
— Нет! — отмахнулся Леголас. — Всадники всего в пяти лигах отсюда.
— Пять лиг или одна, — проговорил Гимли, — нам не укрыться от них на равнине. Будем дожидаться их здесь или пойдем навстречу? — Подождем, — решил Арагорн. — Я устал, и охота наша кончена. Думаю, нас опередили: эти всадники возвращаются по следу орков. Мы сможем получить от них вести.
— …или удар дротиком, — проворчал под нос себе Гимли.
— Три коня скачут налегке, но хоббитов я не вижу, — заметил Леголас.
