— Нам обоим надо торопиться. — Он прямо взглянул на Арагорна. — Мой отряд рвется к западу и ропщет, а твои надежды тают час от часу. Я выбрал. Вы свободны; более того, я дам вам коней. Об одном прошу: когда ваши поиски завершатся, вернитесь с конями в Медузэлд, дворец в Эдорасе, где правит князь Теодэн. Так вы покажете ему, что я был прав. Я вверяю вам свою честь, а может быть, и жизнь. Не предайте меня!
— Никогда, — коротко ответил Арагорн.
Огромное удивление и множество косых взглядов вызвал у всадников приказ Йомера оставить свободных коней странникам; но только Эотэйн решился роптать в открытую.
— Может, и правильно вы решили дать коня этому гондорскому мужу, — сказал он. — Но слыхал ли кто-нибудь, чтобы роандийский конь достался гному?
— Не слыхал и не услышит, — заявил Гимли. — Можете не беспокоиться: я скорее пойду пешком, чем сяду на эту великанскую своевольную скотину. Быть посмешищем — нет уж, увольте!
— И всё же тебе придется ехать верхом, если ты не хочешь стать нам обузой, — сказал Арагорн.
— Ты можешь сесть позади меня, друг Гимли, — предложил Леголас. — Тебе не придется занимать у них коня, и смеяться над тобой не станут.
Арагорну подвели высокого темно-серого коня, и Следопыт вскочил в седло.
— Его зовут Хазуфель, — Йомер похлопал коня по шее. — Да принесет тебе удачу поездка на нем!
Леголасу досталась лошадь поменьше, но норовистая и горячая. Звали ее Арод. Эльф попросил снять с нее седло и уздечку.
— Мне они не нужны, — проговорил он, легко вспрыгивая ей на спину. Ко всеобщему удивлению, Арод тотчас успокоилась и послушно поворачивалась на месте: таково было действие эльфийских светлых чар на всех живых существ. Гимли взгромоздился на круп позади друга и вцепился в его пояс не слабее, чем когда-то Сэм в борта лодки.
— Прощайте, и пусть удача сопутствует вам! — крикнул Йомер. — Возвращайтесь, как только сможете: я хочу, чтобы наши мечи сверкали рядом!
— Я приду! — ответил ему Арагорн.
— И я! — эхом откликнулся Гимли. — Разговор о Владычице Галадриэли не кончен. Мне всё же хочется научить тебя вежливости!
— Посмотрим! — рассмеялся Йомер. — Столько невероятного произошло сегодня, что восхваление Прекрасной Дамы под ударами топора влюбленного гнома не покажется мне чудом. Прощайте!
И они расстались. Роандийские кони были стремительны, как ветер. Когда немного погодя Гимли оглянулся, отряд Йомера почти скрылся из глаз. Арагорн не оглядывался: он ждал появления следа и высматривал его, низко пригнувшись на скаку к шее Хазуфеля. Вскоре они подъехали к Энтице и здесь нашли след второй орды, о которой говорил Йомер; он вел с восточных нагорий.
Арагорн спешился и осмотрел землю, затем отъехал немного к востоку, стараясь не затоптать следов. Потом вновь спешился и еще раз внимательно обследовал землю.
— Мало что удалось узнать, — проговорил он, подъезжая к спутникам, — Главный след затоптан всадниками. Однако восточный ясен и свеж. Ни один след не возвращается к Андуину. Теперь мы поедем медленно: надо убедиться, что следы не расходятся. Орки наверняка знали о погоне и могли отослать пленников раньше, чем орду настигли.
Во время их скачки день омрачился. Низкие серые облака затянули небо до горизонта; солнце окутала мгла. Совсем рядом неясно темнели в сумеречном свете лесистые холмы Фангорна. Следы не расходились; тут и там валялись мертвые орки, пронзенные серыми стрелами.
Миновал полдень, когда друзья въехали под полог леса и обнаружили подле самой опушки выжженную прогалину; угли огромного костра были еще теплыми и дымились. Рядом были свалены шлемы, кольчуги, сломанные копья, иззубренные мечи — все орудия войны. Посредине на столбе висела огромная голова тролля, на ее разбитом шлеме можно было разглядеть знак Белой Руки. Поодаль, близ реки, был насыпан курган. Сверху лежали пятнадцать копий.
Арагорн и его товарищи обшарили всё поле битвы, но свет поблек; спустился туманный вечер. Близилась ночь, а они так и не нашли следов Мерри и Пина.
— Больше ничего сделать нельзя, — печально сказал Гимли. — Много загадок разгадали мы с тех пор, как приплыли к Тол-Брандиру, но эта нам не по зубам. Думаю, кости хоббитов смешались в огне с костями орков. Тяжкая весть для Фродо, если он когда-нибудь узнает ее; тяжкая весть для старого хоббита, оставшегося в Светлояре. Эльронд был против их ухода.
— Но Гэндальф был за, — заметил Леголас.
— Гэндальф сам выбрал Путь и погиб первым, — отмахнулся Гимли. — Дар провидения изменил ему.
— Гэндальф провидел опасности Похода, — возразил Арагорн. — Но есть пути, которыми надо идти, даже если впереди ждет Тьма… А с этого места мы еще не уходим. Подождем утра.
Отойдя от пожарища, они разбили лагерь под раскидистым деревом: оно походило на каштан, и ветви его, покрытые жухлой прошлогодней листвой, были словно сухие руки с длинными скрюченными пальцами; они трещали под ночным ветром. Гимли била дрожь. У каждого из них было всего по одному одеялу.
— Давайте разожжем костер, — взмолился гном. — Я больше не могу, холод — самый страшный враг. И пусть орки слетаются сюда хоть со всего леса!
