— Почему бы не прикончить их без пыток? — возразил другой. — Они только обуза для нас, а мы спешим. Приближается вечер, пора выступать.
— Приказ, — гулко прорычал третий голос. — Убивайте всех, но не полуросликов: они должны быть здесь как можно быстрее — и живые. Вот что мне приказано.
— А для чего они нужны?.. — загалдели остальные. — Почему живые?.. Чтоб позабавиться?..
— Нет! Слыхал я, у них есть что — то, очень нужное для Войны… Допрашивать, во всяком случае, будут обоих.
— И это всё, что ты знаешь?! Почему бы нам не обыскать их самим? Может, то, что у них есть, сгодится и нам?
— Весьма важное замечание, — глумливо протянул новый голос — мягче, чем другие, но более жуткий. — Об этом будет доложено… Пленников нельзя ни обыскивать, ни грабить: таков приказ, что я получил.
— И я, — поддержал его гулкий голос. — Живыми и неограбленными — вот что было приказано мне.
— Но не нам! — возмутился один из прежних голосов. — Мы шли из Копей, чтобы мстить и убивать. Мы хотим убить и вернуться на Север.
— Можете хотеть сколько угодно, — прорычал голос. — Я Углюк. Здесь командую я. И я возвращаюсь в Исенгард кратчайшей дорогой.
— Саруман не стал еще Господином Великого Глаза, не так ли? — промурлыкал зловещий голос. — Нам надо возвращаться в Лугбурз.
— Если бы мы могли переправиться через Великую Реку, — вздохнул кто-то. — А сейчас нас слишком мало, чтобы соваться к мостам.
— Я пойду и вброд, — ответил на вздох орк с жутким голосом. — Крылатый Назгул ждет нас на том берегу.
— Очень может быть! Значит, ты уйдешь с нашими пленниками за славой и почестями, а нам топать через роандийские равнины за смертью? Нет уж, пошли вместе! Слишком жуткие здесь места!
— Да, мы пойдем вместе, — прорычал Углюк, — не верю я тебе, маленькая свинья. Впрочем, можете убираться! Мы — боевые Урук-Хаи! Мы убили большого воина! Мы захватили пленников! Мы служим Саруману Мудрому, Белой Руке: Руке, что кормит нас человечьим мясом. Мы вышли из Исенгарда и возвратимся туда, а вы пойдете той дорогой, которую укажем мы. Это говорю я, Углюк.
— Ты сказал более чем достаточно, — с издевкой протянул жуткий голос. — Интересно, что скажут на это в Лугбурзе? Они могут решить, что голова Углюка слишком тяжела для его плеч. Или поинтересоваться, откуда взялись в ней такие странные мысли. Не от Сарумана ли? Кем он почитает себя? И они согласятся со мной, своим посланцем; а я, Гришнакх, скажу тебе так: Саруман дурак и грязный предатель. Но Великий Глаз давно следит за ним.
Уж не его ли ты назвал свиньей? Нет? Значит, нас… По нраву ли вам, ребята, что нас, урхов, называют свиньями золотари мелкого грязного чародеишки? Уверен, они кормятся орочьим мясом.
Ответом ему был вой множества голосов и лязг оружия. Пин осторожно продвинулся вперед, надеясь увидеть, что произойдет дальше. Его стражи ринулись в драку. В сумеречном свете хоббит разглядел большого черного орка — он сразу решил, что это Углюк, — стоявшего нос к носу к Гришнакхом, приземистым кривоногим созданием, очень плотным и длинноруким — руки его свисали до земли. Предводителей окружали орки поменьше. Пин подумал, что это пришельцы с Севера. Мечи их были обнажены, но нападать на Углюка они не решались.
Углюк коротко вскрикнул, и за его спиной стали орки, такие же, как он сам. Внезапно Углюк бросился вперед и двумя быстрыми движениями обезглавил двух противников. Гришнакх отступил в тень. Остальные подались в стороны, а один, отступая, споткнулся о тело Мерри и упал. Это спасло ему жизнь: преследователи проскочили мимо, и ятаганы их обрушились на другого. Этим «другим» оказался клыкастый страж. Он рухнул на Пина, даже в смерти не выпустив из рук ножа.
— Спрячьте оружие! — скомандовал Углюк. — И не делайте больше глупостей. Сейчас мы двинемся на запад — к спуску. Оттуда по равнине, вдоль реки и в лес. Идти будем день и ночь. Ясно?
«Теперь, — подумал Пин. — Если этот молодец еще немного повоюет со своей ордой, я рискну». Огонек надежды вспыхнул в нем. Клинок черного кинжала коснулся его ладоней, чиркнул по запястьям… Он почувствовал, как по рукам его течет кровь, ощутил холодок стали.
Орки собрались выступать, но некоторые северяне до сих пор не хотели идти, и исенгардцам пришлось прикончить еще двоих, пока остальные не подчинились. Было много ругани и неразберихи. За Пином не следили. Ноги его были крепко спутаны, а руки — связаны впереди. Он мог шевелить ими, хотя путы и были крепки. Пин сбросил мертвеца, затем, едва дыша, провел несколько раз руками по клинку. Веревка упала! Пин быстро схватил ее, обернул вокруг запястий и улегся, притворившись спящим.
— Давайте сюда пленников! — распорядился Углюк. — Да не вздумайте чего-нибудь сотворить с ними! Если они не дойдут до места, все вы отправитесь к праотцам вслед за ними.
