Исенгардцы схватили Мерри и Пина и взвалили их на плечи. Час за часом бежали они, останавливаясь только чтобы перекинуть хоббитов свежим носильщикам. То ли потому, что они были проворней, то ли по умыслу Гришнакха, но исенгардцы обогнали мордорских урхов, и отряд Врага сомкнулся позади них. Лес придвинулся ближе.
Пин был совершенно разбит. Больной головой он упирался в грязную щеку и волосатое ухо тащившего его орка. Прямо перед собой он видел согнутые спины и мелькающие толстые ноги: вверх-вниз, вверх-вниз, без отдыха, отбивая кошмарные мгновения бесконечного пути.
В полдень орда Углюка нагнала северян. Те сникли в ярком солнечном свете, хотя это были слабые лучи зимнего солнца; головы северян склонились, языки вывалились.
— Черви! — заржали исенгардцы. — Вы сварились? Табунщики пообедают вами. Они близко!
Вопль Гришнакха подтвердил, что это не пустые слова. Всадники скакали быстро, их было уже видно: еще далеко, но с каждым мгновеньем ближе — неотвратимо настигали они орков. Исенгардцы понеслись с удвоенной скоростью. Пин удивился. Ему казалось, что бежать быстрее, чем в прошлые часы, нельзя.
Потом он увидел, что солнце заходит; от Мглистого Хребта потянулись тени. Солдаты Мордора подняли головы и тоже побежали быстрее. Лес был темен. Они уже миновали несколько деревьев, земля взгорбилась, но орки не останавливались. Углюк и Гришнакх командовали теперь вместе, подгоняя орду.
«Вырвутся! Уйдут!» — думал Пин, И, рискуя свернуть шею, попытался оглянуться назад. Он увидел, что на востоке Всадники уже нагнали орду и скачут теперь рядом с ней. Закат золотил их шлемы и копья, последние лучи запутались в светлых, развевающихся по ветру волосах.
Они зажимали орду, не давая оркам рассыпаться по равнине, гоня врагов вдоль реки.
Пин очень хотел бы узнать, что это за народ. Следовало бы в Светлояре больше слушать и запоминать, сказал он себе; но тогда Поход находился в надежных руках, и он не мог и помыслить, оказаться вдруг далеко от Гэндальфа или Бродника, а уж тем паче — от Фродо! Всё, что ему удалось припомнить о Роханде, — это что конь Гэндальфа, Ночиветр, был родом отсюда. Это вселяло надежду, правда, слабую.
«Откуда им знать, что мы не орки? — размышлял Пин. — Они о хоббитах, небось, и не слышали. Радоваться надо, что орков уничтожат, но не мешает подумать и о собственном спасении». Пин и Мерри рисковали быть убитыми вместе с похитителями еще до того, как роандийцы их заметят.
Несколько всадников оказались лучниками, искусно стреляющими на скаку. Они быстро обогнали орду и обстреляли бегущих впереди; несколько орков упало. Всадники развернулись и ускакали прежде, чем враги успели выстрелить в ответ. Так повторялось много раз; стрелы косили исенгардцев. Упал и орк, бежавший перед Пином.
Надвинулась ночь, а битва так и не началась. Много орков погибло, но более двух сотен уцелело. В темноте они взошли на бугор. Опушка леса была совсем рядом, но двигаться дальше они не могли: всадники замкнули кольцо. Несколько орков нарушили приказ Углюка и побежали к лесу. Назад вернулись только трое.
— Вот к чему мы пришли, — съехидничал Гришнакх. — Надеюсь, Великий Углюк выведет нас из кольца?
— Полуросликов — на землю! — велел Углюк, не обращая внимания на Гришнакха. — Лугдуш, возьми двоих и сторожите их. Убивать их нельзя, разве только нападут всадники. Понятно?! Пока я жив, они мне нужны. Но не позволяйте им кричать и шевелиться. Свяжите им ноги!
Приказ был безжалостно выполнен. Но Пин обрадовался: впервые за всё время они с Мерри были рядом. Орки так громко орали и гремели оружием, что хоббиты решились немного пошептаться.
— О побеге я и не думал, — сказал Мерри. — Я здорово вымотался. Будь я свободен, и то не смог бы убежать далеко.
— Лембас! — шепнул Пин. — У меня есть немного. А у тебя? Похоже, они не забрали ничего, кроме мечей.
— Сверток у меня в кармане, — отвечал Мерри, — но он, должно быть, раздавлен. И что толку — не могу же я сунуть рот в карман!
— И не надо. Я… — грубый пинок сообщил Пину, что шум утих и стражи не дремлют.
Ночь была холодной и тихой. Вокруг бугра, на котором собрались орки, вспыхнули золотистые огоньки костров. Они были на расстоянии полета стрелы, но всадники не показывались, и орки стреляли по кострам впустую, пока Углюк не остановил их. Всадники хранили молчание. Много позже, когда из тумана вышла луна, стали видны их смутные тени, слабо мерцающие в лунном свете, когда всадники объезжали дозором лагерь.
— Проклятье! Они дожидаются восхода! — прорычал один из стражей. — Почему мы не соберемся и не попытаемся прорваться? О чём думает Углюк, хотел бы я знать?
