— Хватит! — приказал, подбегая, Углюк. — Ему еще долго бежать, и бич послужит погоняльщиком — для обоих!
— Ты легко отделался… пока, — зловеще сказал он Пину. — Я ничего не забываю. Наказание лишь отложено, маленький мошенник. Вперед!
Ни Пин, ни Мерри не запомнили дальнейшего пути. Зловещие сны безрадостные пробуждения слились в длинную цепь страданий, а надежда давно осталась позади. Они бежали и бежали, стараясь не отстать от орков, то и дело подгоняемые свирепыми ударами бича. Если они падали и спотыкались, их подхватывали стражи и некоторое время тащили на себе.
Действие бальзама кончилось. Пин снова чувствовал тошноту, его шатало. Внезапно он свалился лицом в траву. Тяжкие лапы с раздирающими всё когтями схватили его и подняли. Снова его тащили, как мешок, и тьма сомкнулась над ним; и он не знал, была ли это тьма ночи или слепота поразила его.
Смутно слышался шум голосов: большинство орков требовало остановки. Рычал Углюк. Пин почувствовал, что его сбросили наземь, но продолжал лежать, весь во власти черного забытья. Однако вскоре железное кольцо безжалостных лап вновь сомкнулось. Его долго трясли и толкали, и медленно рассеялась тьма, и он вновь оказался в реальном мире и увидел, что уже утро. Был отдан приказ, и его грубо толкнули в траву.
Так он и лежал, борясь с отчаянием. Голова кружилась, но по жару во всем теле он понял, что ему опять дали огненного бальзама. К нему подошел орк и протянул ломоть хлеба и кусок недоваренного мяса. Пин жадно проглотил черствый серый хлеб, но мяса есть не стал. Кто их знает, этих орков, может, оно человечье.
Он сел и огляделся. Мерри был неподалеку. Орда остановилась на берегу быстрой реки. Впереди вздымались горы: высокий пик ловил первые солнечные лучи. Темное пятно леса расплылось по пологим холмам.
Орки шумели и спорили: между северянами и исенгардцами вновь разгорелась ссора. Кто требовал возвращаться, кто — продолжать путь на запад.
— Отлично, отлично! — проговорил Углюк. — Оставьте их, ребята! Обойдемся без убийства. Если вам угодно разбрасываться тем, что мы берегли всю дорогу — что ж! Попытайтесь. А я погляжу. Позвольте уж боевому Урук-Хаю закончить дело, которое он начал. Если вы боитесь погони — бегите! Ну же! Лес перед вами, — он указал на холмы. — Прячьтесь, ведь это единственное, чего вы хотите. Убирайтесь! Да поскорей, пока я добрый!
Орки еще немного пошумели, поругались, а потом большинство северян — около сотни — со всех ног припустили к горам. Хоббиты остались с исенгардцами: мрачной ордой не меньше чем из сорока орков — огромных, косолапых, вооруженных большими луками и короткими изогнутыми мечами. Несколько северян, покрупнее и посильнее прочих осталось с ними.
— Теперь займемся Гришнакхом, — проговорил Углюк; но многие из его спутников с беспокойством смотрели на юг.
— Проклятые табунщики обнаружили нас, — прорычал предводитель. — А всё ты виноват, Снага, уши надо отрубать таким разведчикам. Но мы — бойцы. Сегодня нас ждет ужин из конины, а может быть — и кое-что получше!
И в этот момент Пин понял, почему некоторые орки указывают на восток. Оттуда донеслись резкие вопли, и на орду налетел Гришнакх во главе отряда кривоногих и длинноруких урхов. Изображение Багрового Глаза пылало на их щитах. Углюк выступил вперед.
— Вернулся всё-таки? — с насмешкой спросил он. — Так будет лучше, а?
— Я вернулся, чтобы убедиться, что Приказ выполнен и пленники живы.
— Они живы, — сказал Углюк. — Ты спешил напрасно. Я слежу за выполнением Приказа. А для чего еще ты вернулся? Забыл что-нибудь в пути?
— Забыл, — глумливо ответил Гришнакх. — Дурака. Но с ним были крепкие ребята, которых жаль терять. С тобой во главе они придут лишь к беде: ты способен лишь на то, чтобы провалить дело. Я вернулся помочь им.
— Прекрасно, — расхохотался Углюк, — у тебя есть силенки для драки, но тут тебе не устоять: ты выбрал не тот путь. Твоя дорога увела тебя в Лугбурз. Нас настигают всадники. Что сталось с твоим хваленым Назгулом? Подстрелили очередную лошадь? Встань на ее место — будет немалая польза. Неужто там не могли придумать ничего лучше этих тварей?
— Назгул, назгул, — повторил Гришнакх, облизывая трясущиеся губы, точно нечистый привкус этого слова причинял ему боль. — Ты заговорил о том, что гораздо выше твоего понимания, Углюк, — сказал он. — Назгул! «Не придумали ничего лучше!» А! Когда-нибудь ты пожалеешь, что говорил о них так, образина! — прошипел он. — Пора бы тебе знать, что они — зеница Великого Глаза. Но Крылатые Назгулы… Он не позволяет им пока появляться по эту сторону Реки: они созданы для войны.
— Знаешь ты немало, — заметил Углюк. — Больше, чем тебе положено, думаю я. Возможно, в Лугбурзе этим заинтересуются. Но сейчас Урук-Хаи из Исенгарда, как обычно, делают грязную работу. Не распускай слюни! Собери свой сброд! Остальные свиньи попрятались в лесу. Лучше бы тебе последовать за ними. Живым к Великой Реке ты не вернешься: ты слишком хорошая мишень. Живо в лес! Я за тобой!