— Узнаешь! — мрачно пообещал Углюк, выступая из темноты. — Думаешь, у меня совсем мозгов нет? Проклятье! Ты не лучше этого лугбурзского сброда. С ними нельзя объединяться. Они хоть сейчас предадут тебя и сбегут, и этой полусотни всадников вполне достанет, чтобы уничтожить всех нас. Один толк от этих червей — видят в темноте; но я слышал, что и Белокожие славятся средь людей острым зреньем. И не забудь об их конях! Говорят, что они способны увидеть ветер! Кой — чего, однако, эти бесстрашные вояки не знают: Маухур с отрядом прошел через лес и должен появиться с минуты на минуту.
Речь Углюка успокоила исенгардцев, но другие орки были удручены и в то же время возмущены. Они выставили часовых, и большая часть улеглась на отдых, радуясь темноте. Луна скрылась в густых тучах, и было так темно, что Пин не мог разглядеть собственных пяток. Свет костров до бугра не доходил. Однако всадники не собирались дожидаться рассвета и давать отдых врагам. Внезапный клич с восточных склонов всполошил лагерь: несколько рохандийцев, прокравшись мимо постов, закололи трех-четырех орков и скрылись. Углюк ринулся туда прекращать панику.
Пин и Мерри приподнялись и уселись, помогая друг другу. Стражи их убежали вслед за Углюком. Но если хоббиты думали спастись, то надеждам их не суждено было сбыться — длинная волосатая лапа ухватила их за шиворот. Они смутно различили огромную голову Гришнакха; уродливое лицо приблизилось вплотную, зловонное дыхание обожгло щеки друзей. Он начал обшаривать и ощупывать их. Пин содрогнулся, когда сильные холодные пальцы коснулись его спины.
— Ну, малыши, — вкрадчиво прошептал Гришнакх, — нравится вам отдых? Нет? Немного неудобно, верно? Мечи и кнуты с одной стороны — копья и луки с другой… Нельзя маленькому народцу вмешиваться в дела больших — для него они слишком велики… — Пальцы его продолжали между тем свое дело. Бледным огнем светились глаза.
Внезапно Пину показалось, что он понял тайные помыслы врага. «Гришнакх знает о Кольце! Он ищет его, пока нет Углюка: значит, хочет забрать себе». Ледяной ужас сжал сердце Пина; но в то же время он решил извлечь пользу из алчности Гришнакха.
— Зря ты Его ищешь, — прошептал он. — Так Его не найти.
— Найти Его? — удивился Гришнакх притворно; пальцы его остановились и сжали плечо Пина. — Найти — что? О чём ты говоришь?
Пин промолчал. Потом вдруг в темноте раздалось: «Голл, голл».
— Ни о чём, моя прелесть, — добавил Пин уже обычным голосом.
Хоббиты почувствовали, как дрогнули пальцы Гришнакха.
— О-хо! — проурчал урх мягко, — уж не это ли он имеет в виду? О-хо! Очень, оч-чень опасно, малыши!
— Возможно, — вмешался Мерри, разобравшись наконец в замыслах и поступках Пина. — Возможно, и не только для нас. Хочешь ты иметь Его дли нет? Чем заплатишь ты за него?
— Хочу ли я иметь Его? Хочу ли? — озадаченно протянул Гришнакх; но лапы его затряслись. — Чем заплачу я за Него? Что вы хотите сказать?
— Мы хотим сказать, — Пин тщательно подбирал слова, — что шарить в темноте очень неудобно. Мы могли бы сохранить тебе время и силы. Но сперва развяжи нас — без этого не услышишь ни слова.
— Милые мои дурачки, — нежно прошипел Гришнакх, — всё, что у вас есть, и всё, что вы знаете, вы покажете и расскажете очень скоро — всё! Тогда вам придется пожалеть, что вы знаете слишком мало… даже если знаете всё. Мы не станем торопиться при допросах… О нет! Как вы думаете — зачем вам оставили жизнь? Уж поверьте, не из милосердия. Это даже не промах Углюка.
— Охотно верю, — сказал Мерри, — но ты пока еще не дома, и добыча твоя — пока еще не твоя. И не похоже, что станет твоей. Если мы попадем в Исенгард, Саруман заберет себе всё, что сумеет найти. И Великий Гришнакх останется с носом. Если хочешь взять что-то себе — бери сейчас.
Гришнакх начал терять терпение. Имя Сарумана распалило его. Время шло, паника утихала; Углюк со стражами должен был вот-вот появиться.
— Оно у вас? — прорычал он.
— Голл, голл, — ответил Пин.
— Развяжи нас! — потребовал Мерри. Лапы орка неистово тряслись.
— Грязные маленькие вши! — прошипел он. — Развязать вас? Да я скорее развяжу и завяжу все жилы в ваших телах! Вы не подумали, что я могу обыскать вас до костей? Развязать? Лучше я изрублю вас в куски! Чтобы увести вас, помощь ваших ног не потребуется; я вас унесу сам, для себя — и со всеми потрохами!
Внезапно он подхватил их и зажал под мышками. Сила его длинных рук была ужасна. Лапами он зажал хоббитам рты. Затем крепко притиснул к себе и бесшумно прыгнул вперед. Он бежал тихо и быстро, покуда не достиг гребня холма. Там он прокрался меж часовых и нырнул во тьму, подобно зловещей тени — вниз по склону и к реке, что текла вдоль опушки. Там горел лишь один костер.
Отойдя ярдов на двенадцать, урх остановился и прислушался. Ничего не услышав, он вновь двинулся вперед со своей двойной ношей. Но в этот миг перед ним вырос всадник. Конь вздыбился и заржал. Человек поднял тревогу.
