Он первым нырнул под толстые ветви. Они казались старыми, как мир. Длинные бороды лишайников свешивались с них, тихонько шевелясь под ветром. Из-под их теней хоббиты взглянули вниз — маленькие фигурки на склоне холма, похожие в сумеречном свете на детей-эльфов, в дни Предначальной Эпохи выглянувших из-под полога леса, чтобы увидеть первый рассвет.
Высоко над Великой Рекой, над Бурыми Равнинами, над лигами и лигами свободных земель пламенел алый восход. Приветствуя его, звонко запели трубы. Всадники Роханда строились к бою. Перекликались рога.
Мерри и Пин слышали далеко разносящееся в чистом холодном воздухе ржание боевых коней, лязг оружия, необычные песни всадников. Солнечные лучи, подобно огненному мосту, сияли над краем земли. С громким кличем рванулись в бой всадники — алый свет играл на кольчугах, горел на наконечниках копий. Орки взвыли и осыпали нападавших дождем стрел. Хоббиты видели, как упали несколько всадников. Но их строй уже накатился на бугор и перекатился через него; всадники развернулись и снова кинулись вперед. Они преследовали теперь уцелевших орков, что пытались избегнуть смерти, рассыпавшись по равнине. Но несколько орков, собравшись в черный клин, решительно пробивались к лесу. Они неслись прямо на хоббитов, и казалось, что их отчаянная вылазка удастся — они уже смяли троих всадников.
— Засмотрелись мы, — тревожно сказал Мерри. — Это же Углюк! Что-то не хочется мне с ним встречаться.
Хоббиты тихонько отошли от опушки и углубились в лес.
Они уже не видели, как Углюка перехватили на самом краю Фангорна и оттеснили к реке. Там он был убит Йомером — Третий Маршал Марки спешился и рубился с врагом, и одолел его. А всадники тем временем хладнокровно расправлялись с немногими уцелевшими орками.
Потом, похоронив павших товарищей и спев над курганом Прощальную Песнь, всадники развели большой костер и развеяли по ветру прах врагов. Так закончился этот поход, и вести о том не дошли ни до Мордора, ни до Исенгарда. Но дым костра поднялся высоко в небо, и приметили его многие бдительные глаза.
Тем временем хоббиты быстро шли по темному густому лесу, стараясь на отходить от реки; на запад шли они, всё более углубляясь в Фангорн. Медленно таял в их сердцах страх перед орками, шаг замедлялся. Странное удушье овладело ими: казалось, воздух был слишком плотен — или его стало меньше.
В конце концов Мерри остановился.
— Так дело не пойдет, — сказал он, задыхаясь. — Мне нужен воздух.
— Давай хоть напьемся, — предложил Пин. — Я умираю от жажды.
Он вскарабкался на огромный корень, нависший над рекой, и, свесившись, принялся черпать воду. Она оказалась холодной и чистой, и он с наслаждением напился. Мерри последовал его примеру. Вода освежила их; казалось, в них влились новые силы. Они немного посидели на берегу, болтая в воде натруженными ногами и оглядывая молчаливо стоящие вокруг деревья, которые рядами уходили в глубь леса, теряясь в сумеречном свете.
— Как по-твоему, мы не очень заблудились? — спросил Пин, прислоняясь к гигантскому стволу. — В крайнем случае, можно будет пойти по реке — Энтице, или как ее там, — и снова выйти на путь, которым мы пришли.
— Можно было бы, — отвечал Мерри, — если б не разбитые ноги и не духота.
— Да, ты прав, — согласился Пин, — здесь вокруг духота и мрак. Это похоже на старую комнату в Хватовом Городище — мебель там не передвигали столетиями. Говорят, Старый Хват прожил там всю жизнь; комната ветшала и старилась вместе с ним, и со времени его смерти — а прошло никак не меньше ста лет — совсем не изменилась. В ней словно застыло прошлое. Но то ощущение — ничто по сравнению с тем ощущением древности, что порождает этот лес… Взгляни только на эти свисающие, сочащиеся влагой моховые бороды! И почти на всех деревьях сухие, никогда не опадающие листья… Не слишком-то опрятно. Не представляю, что здесь может делать весна — разве что приберет немного.
— Но солнце-то сюда должно заглядывать, — отозвался Мерри. — По-моему, это похоже на то, что рассказывал Бильбо о Лихолесье. Там — тьма и черные порождения Мрака. Здесь — мгла и жуткие древние деревья. Трудно представить, что здесь могут жить звери.
— А уж хоббиты — и подавно, — хмыкнул Пин. — Знаешь, мне вовсе не хочется пробираться через этот лес. И съестного нам тут не найти. Как наши припасы?
— Плохо, — коротко ответил Мерри. — Мы удрали, не прихватив ничего, кроме пары свертков с лембасом.
Они вынули свертки — эльфийские лепешки были разломаны, оставшихся кусков могло хватить дней на пять.
— И одеял нет, — поежился Мерри. — Мы замерзнем ночью, куда бы ни пошли.
— Давай-ка оставим размышления на дорогу, — предложил Пин. — Наверное, уже утро.
Они вдруг поняли, что за желтый свет вспыхнул недавно меж стволов: копья восходящего солнца пронзили полог леса.
— Привет! — возрадовался Мерри. — Солнце, должно быть, зашло за тучу, покуда мы здесь сидели, а теперь снова выглянуло. Или забралось достаточно высоко, чтобы заглянуть на какую-нибудь поляну. Это недалеко — идем посмотрим!
