То были ясные дни. Дни, когда я мог идти и петь, и за весь день не услышать ничего, кроме эха собственного голоса в дальних лощинах. Леса были подобны Лориэну, только гуще, сильнее, моложе. А как душист был воздух! Иной раз я неделями только и делал, что дышал.
Древобрад умолк, и лишь шум его больших неторопливых шагов мерно шуршал в лесу. Потом он загудел снова — и из бормотания стала складываться журчащая песнь. Постепенно хоббиты начали понимать, о чём она.
Он закончил и дальше шел молча, и во всем лесу не было слышно ни звука.
День убывал, и сумерки вились вкруг древесных стволов. Наконец хоббиты разглядели возникшую в сгустившейся мгле горную страну — они подошли к Мглистому Хребту, к зеленому подножью высокого Метэдраса. Встречь им бежала по склону юная Энтица — узкий говорливый ручеек. Направо от нее простирался пологий склон, заросший серой в сумеречном свете травой. Деревья на нем не росли, и путники увидали звезды, сиявшие в разрывах туч.
Древобрад чуть замедлил шаг, поднимаясь по склону. Вдруг прямо перед собою хоббиты увидели широкую расщелину. Два огромных дерева стояли по обе ее стороны, охраняя проход; ветви их переплелись, образовав решетку ворот. При виде старого энта деревья расплели ветви, а листва их затрепетала и зашумела. Вечнозелеными были они, с темными блестящими листьями, что мерцали в свете звезд. За деревьями начиналась широкая ровная площадка, подобная вырубленному в скалах полу огромного зала. С обеих сторон вздымались стены-скалы не меньше пятидесяти футов высотой; вдоль каждой стены росли в несколько рядов деревья — великаны.
В дальнем конце скалистая стена изгибалась, образуя неглубокую пещеру с арочным сводом, и свод этот был единственной крышей в зале, если не считать крон деревьев, затенявших всё, — лишь площадка в центре оставалась свободной. Небольшой водопад с легким шумом падал со стены, дробясь и рассыпаясь серебристыми брызгами, словно сверкающим занавесом ограждая пещеру. Вода стекала в каменный бассейн меж деревьев и, переливаясь через край, бежала оттуда вниз по склону, стремясь вдогонку Энтице.
— Гм! Вот мы и пришли! — сказал Древобрад. — Я нес вас семь тысяч энтийских шагов; право, не знаю, как перевести это на ваши мерки. Как бы там ни было, теперь мы у подножья Последней Горы. На вашем языке это место можно назвать Дивный Чертог. Я люблю его. Здесь мы и заночуем.
Он опустил хоббитов в траву меж деревьев, и они последовали за ним к глубокой арке. Теперь друзья заметили, что при ходьбе энт едва сгибает колени, хотя и делает огромные шаги; сперва он касался земли длинными широкими пальцами, а потом уж — всей ступней.
Древобрад немного постоял под водопадом, дыша глубоко и ровно. Потом рассмеялся и вошел в пещеру. Там стоял большой каменный стол; стульев не было. В пещере царил мрак. Древобрад взял два больших сосуда и поставил на стол. Казалось, они полны водой; но он простер над ними руки, и сосуды вспыхнули: один — золотистым, другой — ярко-зеленым светом. Свет смешался и наполнил пещеру, словно летнее солнце пробилось в нее сквозь густой полог молодой листвы. Оглянувшись, хоббиты увидели, что деревья снаружи тоже засветились, сперва слабо, потом всё ярче, покуда каждый лист не налился светом: где зеленым, где золотистым, где медно-красным, и даже стволы их казались колоннами, высеченными из сияющего камня.
