— Хуум, хм, — вот и я, — сказал Древобрад. — Вы не утомились от ожидания, хм-м, а? Что ж, боюсь, вам придется запастись терпением. Мы одолели первую ступень, но мне еще придется долго объяснять положение дел тем, кто живет далеко от Исенгарда, и тем, кого я не смог навестить. И лишь потом мы решим, как поступить. Но решение это не займет у энтов столько времени, сколько нужно им, чтоб связать воедино все события и вести и обговорить их. Однако не стану отрицать — мы пробудем здесь еще долго, возможно, несколько дней. Потому я привел вам товарища. Он живет неподалеку. Эльфы прозвали его Брегалад. Он сказал, что всё уже обдумал и что ему не надо более присутствовать на муте. Хм, хм, он весьма тороплив. Вам надо бы держаться вместе. До свидания! — Древобрад повернулся и ушел.
Брегалад некоторое время спокойно оглядывал хоббитов. А они смотрели на него, ожидая хоть каких-то признаков «торопливости». Он был высок и казался довольно молод для энта — ноги и руки его покрывала блестящая гладкая кожа. Губы его были красновато-коричневыми, волосы — серо-зелеными. Он гнулся и качался под ветром, словно тонкое дерево. Наконец он заговорил, и голос его был звучнее и чище голоса Древобрада.
— Ха, хм, друзья мои, идемте гулять! — сказал он. — Я Брегалад. Вы можете звать меня Торопыгой, — он улыбнулся. — Это, конечно, всего лишь прозвище. Меня назвали так потому, что я всегда отвечаю «да», прежде чем старший энт кончит говорить. Да и пью я быстрее, и исчезаю, пока кое-кто успевает лишь тряхнуть бородой. Идемте со мной!
Он опустил длинные руки и подал их хоббитам. И весь день бродили они по лесам, распевая во всё горло и смеясь — ибо Торопыга смеялся часто. Он смеялся, когда солнце выходило из-за туч, и когда им приходилось переходить через ручьи и реки — Торопыга заходил в воду и обливался, брызгая на хоббитов; порой он улыбался в ответ на шепот деревьев. И где бы им ни встречалась рябина, он останавливался, протянув к ней руки, и, покачиваясь, тихо пел.
Под вечер он принес их в свой дом — не что иное как замшелый камень, лежавший на дерне под зеленым валом; поляну окружали рябины, а из — под вала бил ключ (что за дом энта без воды?). Когда тьма опустилась на лес, настало время беседы. Неподалеку звучали голоса энтмута; теперь они казались более глубокими и быстрыми, и то и дело все замирали, а один голос, мощный, заводил высокую скорую мелодию. А около хоббитов мягко, почти шепотом вел рассказ Брегалад; и они узнали, что он принадлежит к племени Тонкокора и что родина его разорена. И хоббиты поняли, отчего он стал «тороплив», — ему пришлось столкнуться с орками.
— В моём доме росли рябины, — тихо и печально говорил Брегалад, — рябины, пустившие корни давным-давно, когда я был еще малышом. Старейшие были посажены энтами, чтобы привлечь энтиек и доставить им удовольствие; но те лишь взглянули на них и засмеялись, и сказали, что знают цветы белее и плоды богаче. Но я не знал деревьев милее. И они росли и росли, пока кроны их не сомкнулись зеленым шатром, а осенью красные ягоды свисали тяжкими гроздьями удивительной красоты. Птицы слетались к ним. Я люблю птиц, даже когда они болтают слишком громко; и они собирались у рябин во множестве. Но птицы стали враждебны и жадны: они набрасывались на деревья и обрывали ягоды, но не ели. А потом появились орки с топорами и срубили мои деревья. Я пришел и звал их по именам, но они не затрепетали, как всегда, они не услышали меня и не ответили мне: они были мертвы.
Хоббиты уснули, убаюканные тихим пением Брегалада; казалось, что энт на всех языках оплакивает гибель любимых своих деревьев.
Следующий день они тоже провели вместе, но от «дома» далеко не уходили, молчаливо сидя под прикрытием вала. Дул холодный ветер, тучи стали гуще и потемнели, изредка проглядывало солнце, доносились издали голоса энтов — по-прежнему вздымающиеся и опадающие, порой громкие и сильные, порой медленные и торжественные, словно погребальная песнь. Снова настала ночь, а энты по — прежнему совещались под летящими тучами и мерцающими звездами.
