— Конечно, это весьма вероятно, друзья мои, — медленно проговорил он. — Вполне вероятно, что мы идем навстречу своей гибели, и это — Последний Поход энтов. Но даже если б мы остались на месте и ни во что не вмешивались, рок всё равно рано или поздно настиг бы нас. Эта мысль долго зрела в наших сердцах — вот почему мы поднялись. Это решение принято не второпях. И возможно, о Последнем Походе энтов когда-нибудь сложат песню. О да, — он вздохнул. — Прежде чем погибнуть, мы спасем других. Однако как бы я хотел, чтобы сбылось предсказание об энтийках! Как приятно было бы вновь увидеть Фимбрефиль! Но, друзья мои, песни подобны деревьям: они приносят плоды в назначенный срок, и порой эти плоды увядают безвременно.
Энты шагали очень быстро. Они спустились в длинную расщелину, которая вела к югу; теперь они поднимались — всё вверх и вверх, на высокий западный хребет. Леса кончились, и они шли через разбросанные березовые рощи, потом начались голые склоны, где росли только несколько изможденных сосен. Солнце скрылось за темной спиной горы. Опустилась серая мгла.
Пин оглянулся. Энтов стало как будто больше — или что-то произошло? Ему показалось, что на мглистых голых склонах возникли группы деревьев. Но они двигались! Возможно ли, чтоб проснулись деревья Фангорна, чтобы лес восстал и шел воевать? Пин протер глаза, решив, что дрема и мгла застилают их; однако огромные тени неуклонно двигались вперед. Доносился шум — словно шорох множества ветвей. Энты приближались к гребню холма, и песня смолкла. Опустилась ночь, и ничто не нарушало тишину, кроме чуть слышного шуршанья земли под ногами энтов и шелеста, тени шепота трепещущей под ветром листвы. Наконец они поднялись на вершину и взглянули вниз, в темную пропасть: глубокая расселина лежала перед ними — Нан-Курунир, Колдовская Долина, Логово Сарумана.
— Ночь опустилась на Исенгард, — проговорил Древобрад.
— Я продрог до костей, — проворчал Гимли, хлопая руками и топая ногами.
День наконец пришел. На рассвете друзья позавтракали чем могли; теперь, в разгорающемся свете, они собирались снова осмотреть землю в поисках хоббичьих следов.
— Не забудьте о старике! — напомнил Гимли. — Я буду просто счастлив, если удастся найти хотя бы один его след.
— Отчего это тебя осчастливит? — осведомился Леголас.
— Оттого, что старик, оставляющий следы, может быть лишь тем, кем кажется, — отвечал гном.
— Возможно, — кивнул эльф, — но его сапоги могли и не оставить следов — трава здесь густая и влажная.
— Следопыта это в тупик не поставит! — возразил Гимли. — Арагорну достанет и примятой травинки. Но я не думаю, чтоб он что-нибудь нашел. Ночью мы видели зловещий Саруманов призрак, и я уверен в этом даже при свете дня. Может быть, он и сейчас следит за нами из чащи Фангорна.
— Вполне вероятно, — сказал Арагорн. — Но уверенности у меня нет. Я всё думаю о конях. Ты, Гимли, сказал ночью, что их спугнули. Сдается мне, это не так. Слышал ты их, Леголас? Как по-твоему, были они испуганы?
— Нет, — ответил Леголас. — Я их ясно слышал. И если бы не тьма и наш испуг, я сказал бы, что они одичали от какой — то внезапной радости.
— Так я и думал, — проговорил Арагорн. — Но пока они не вернутся, этой загадки мне не решить. Идем. Свет становится всё ярче. Сначала осмотримся, а размышлять и строить догадки будем после. Начинать надо прямо отсюда, с места нашей стоянки, и внимательно оглядеть каждый клочок здесь, на склоне у леса. Что бы мы ни думали о ночном госте, цель наша — отыскать хоббитов. Если им как-то удалось уцелеть, они должны были спрятаться меж деревьев — иначе бы их увидели. Если ничего не найдем здесь и на опушке, придется в последний раз разворошить угли. Но на это надежды мало — всадники Роханда хорошо потрудились.
Некоторое время товарищи ползали по земле, осматривая и ощупывая каждую ее пядь. Дерево печально высилось над ними, его сухие листья поникли и громко шуршали под холодным восточным ветром. Арагорн медленно пошел прочь. Подойдя к углям сигнального костра на берегу, он двинулся назад, к бугру, идя по следу битвы. Внезапно он наклонился, почти касаясь лицом травы. Потом подозвал остальных.
— Наконец есть новости! — Арагорн улыбался с облегчением. Он подал друзьям сломанный лист — широкий и бледный, некогда золотистый, а теперь увядший и потемневший. — Это лист лориэнского маллорна, и к нему прилипли крошки. А вот еще крошки, в траве. Смотрите! Здесь валяются перерезанные веревки.
— А вот и нож, что перерезал их! — добавил Гимли. Он наклонился и поднял из травы короткий зазубренный клинок. Отломанная рукоять лежала рядом. — Орочий, — заметил гном, осторожно держа кинжал и с отвращением разглядывая резьбу на рукояти — уродливую голову с раскосыми глазами и ощеренным ртом.
