— Счастливая встреча, сказал я — и повторяю это! — произнес старик, подходя к Охотникам. Когда он был в нескольких футах от них, он остановился, опершись на посох, и внимательно вгляделся в них из-под капюшона. — Что занесло вас в эти места? Эльф, человек и гном, и все в эльфийской одежде. Не сомневаюсь, ваша история стоит того, чтоб ее выслушать. Такое здесь не часто встретишь.
— Ты говоришь так, словно хорошо знаешь Фангорн, — заговорил Арагорн впервые с его появления. — Так ли это?
— Не совсем, — отвечал старик. — Для того, чтоб узнать его, надо много жизней. Но порой я прихожу сюда.
— Можем ли мы узнать твое имя и услышать, о чём ты хочешь поведать нам? — спросил Арагорн. — Утро проходит, а дело наше не терпит отлагательств.
— Всё, что я хотел сказать, я уже сказал — что привело вас сюда и что вы можете поведать мне о себе? Что до моего имени!.. — он остановился и залился долгим мягким смехом.
Арагорн вздрогнул — странный внутренний озноб охватил его, когда он услышал этот смех; но чувство его не было страхом, а напоминало скорее глоток бодрящего воздуха или внезапный холодный дождь, пробудивший его от тяжкого сна.
— Мое имя! — повторил старик. — Неужели до сих пор не догадались? Думаю я, вы слышали его прежде. Да, вы слышали его. Ну, так какова же ваша история?
Трое Охотников молчали.
— Кое-кто усомнился сейчас, что о вашем деле стоит рассказывать, — продолжал старик. — Ну да я и так кое-что знаю. Вы идете по следам двоих юных хоббитов. Да, хоббитов. Не делайте удивленных глаз, словно впервые слышите это слово! Вы его слышали, да и я тоже. Что ж, позавчера они поднимались сюда и здесь встретили кое-кого, о ком не могли и помыслить. Вы успокоились? Теперь вы, конечно, хотите узнать, куда они делись. Возможно, я расскажу вам и об этом. Но что же мы стоим? Дело ваше, видите ли, не столь срочное, как вы об этом думаете. Давайте сядем и побеседуем спокойно, — старик повернулся и направился к груде камней и осколков скал. Мгновенно, словно освободившись от чар, Охотники зашевелились. Гимли снова сжал рукоять топора, Арагорн обнажил меч, Леголас поднял лук и натянул тетиву.
Старик не обратил на это внимания. Остановясь, он сел на широкий камень. При этом его серый плащ распахнулся, и они увидели белые одежды.
— Саруман! — вскричал Гимли, подскочив к нему с топором в руке. — Говори! Куда ты запрятал наших друзей? Что ты сделал с ними? Отвечай, не то я так примну твою шляпу, что даже чародею трудновато будет выправить ее!
Старик оказался на редкость прыток. Он вскочил и вспрыгнул на вершину камня — и внезапно вырос, нависнув над Охотниками. Его плащ и капюшон отлетели прочь. Сияние исходило от его белых одежд. Он поднял жезл — и топор Гимли соскочил с топорища, и, зазвенев, упал наземь. Меч Арагорна, застывший в его руке, налился внезапным огнем. Леголас вскрикнул и выпустил стрелу в небо — она исчезла во всплеске пламени.
— Мифрандир! — вскричал эльф. — Мифрандир!
— Счастливая встреча, я уже устал повторять это, Леголас, — ответил старик.
Все уставились на него. Волосы его были подобны снегу, и ослепительной белизной сияли его одежды, глаза под густыми бровями смотрели ясно и пронзительно, словно солнечные лучи. Власть была в его руках. Удивление, радость, страх смешались в душах друзей — они стояли, не зная, что сказать.
Наконец Арагорн шевельнулся.
— Гэндальф! — проговорил он. — Сбылось то, на что я не смел надеяться — ты вернулся к нам во дни великой нужды! Где были мои глаза? Гэндальф!..
Гимли не сказал ничего, но опустился на колени, закрыв глаза.
— Гэндальф… — медленно проговорил старик, будто вызывая из глубин памяти забытое слово. — Да, таково было мое имя. Я был Гэндальфом.
Он спустился с камня, поднял серый плащ и накинул на себя — словно солнце скрылось за тучей.
— Вы можете по-прежнему звать меня Гэндальфом, — сказал он, и голос его снова был голосом их старого друга и вождя. — Встань, мой славный Гимли! Ты не виноват и не причинил мне вреда. Никакое ваше оружие не может повредить мне, друзья мои. Мы встретились — так будьте же веселее! События принимают другой оборот. Грядет великая буря, и мы стоим у ее порога, — он положил руку на голову Гимли, гном поднял глаза и вдруг рассмеялся.
— Гэндальф! — сказал он. — И весь в белом.
— Теперь я — Белый, — кивнул мат. — Я — Саруман, каким он должен быть. Но довольно. Расскажите мне о себе. С тех пор, как мы расстались, я прошел огонь и воду. Я забыл многое из того, что знал, и узнал многое о том, что позабыл. Я вижу то, что далеко впереди, и не вижу порой того, что рядом. Расскажите же о себе!
— Что ты хочешь узнать? — спросил Арагорн. — Если говорить обо всём, что случилось за время нашей разлуки, повесть будет долгой. Не расскажешь ли ты нам сперва о хоббитах? Ты нашел их? Они в безопасности?
— Я не нашел их, — качнул головой Гэндальф. — Привражье затемнено, и я не знал об их похищении, пока мне не поведал о нем орел.
— Орел! — воскликнул Леголас. — Я видел орла более трех дней назад — он парил в вышине над Великой Стеной.
