К тому же планы их порушились, и ныне они полны сомнений. Благодаря роандийцам вести о битве до Мордора не дошли. Но Черный Властелин знает, что двоих хоббитов перенесли через Привражье и потащили в Исенгард — против воли Его слуг. Теперь Он боится Исенгарда не меньше, чем Минас-Тирифа. И если Минас-Тириф падет — Саруману не поздоровится.
— Бедные наши друзья! — вздохнул Гимли. — Попали они меж молотом и наковальней. Если бы ничто не разделяло Мордор и Исенгард! Пусть бы себе бились сколько угодно — а мы поглядывали бы и выжидали.
— Победитель вышел бы из схватки сильнее и безогляднее, чем прежде, — сказал Гэндальф. — Да и Исенгарду не победить Мордора, если только Саруман не завладеет Кольцом. Теперь этому не бывать. Он и сам не знает, какая опасность ему грозит. Он многого не знает. Он так торопился обрести свое сокровище, что сам вышел встречать своих посланцев — не смог усидеть дома. Но опоздал, и битва кончилась без его участия. Он понял только, что всадники перебили и сожгли всех орков, которые были на поле боя, но так и не узнал, добыли ли орки пленников. Не знает он и о ссоре меж его слугами и мордорскими урхами; не знает и о Крылатом Вестнике.
— Крылатый Вестник! — ахнул Леголас. — Я подстрелил его из лориэнского лука у Сарн-Гебира. Он наполнил наши сердца страхом. Что это за новый Ужас?
— Тот, против кого бессильны стрелы, — сказал Гэндальф. — Ты сумел лишь подстрелить его коня — но Всадник скоро обретет нового. То был назгул, один из Девяти — теперь у них крылатые кони. Скоро Ужас, затемнив солнце, тенью ляжет на последние армии Светлых Сил. Но пока им запрещено пересекать Реку, и Саруману ничего не известно о новом обличье Призрачных Кольценосцев. Мысли его заняты Кольцом. Было ли оно на поле битвы? Найдено ли? Что, если Теодэн, Сеньор Марки, нашел его и прознал о его силе? Этого он испугался и поспешил назад — в Исенгард, чтоб удвоить и утроить натиск на Роханд. А между тем рядом всё время стоит иная опасность — но он не замечает ее, занятый своими страхами. Он забыл о Древобраде.
— Опять ты беседуешь сам с собою, — улыбнулся Арагорн. — Древобрада я не знаю и могу лишь отчасти догадываться о двойной измене Сарумана. И потом, я так и не понял, что дал нам приход хоббитов в Фангорн — кроме долгих и бесплодных поисков?
— Погоди! — перебил его Гимли. — Я вот что хочу выяснить прежде всего. Кого мы видели прошлой ночью — тебя, Гэндальф, или Сарумана?
— Меня вы видеть не могли, — отвечал маг. — Стало быть, Сарумана. Очевидно, мы стали слишком похожи — так что я прощаю тебе покушение на мою шляпу.
— Как хорошо! — обрадовался Гимли. — Я рад, что это был не ты.
Гэндальф снова рассмеялся.
— Да, мой славный гном, — проговорил он. — Приятно знать, что ты не во всем заблуждался. Уж кому, как мне, не знать этого! Не бойся — я никогда не упрекну тебя за то, как ты меня встретил. Разве сам я не советовал друзьям, имея дело с Врагом, не доверять даже собственным рукам? Повезло тебе, Гимли, сын Глоина. Быть может, настанет день — и ты увидишь нас рядом, и будешь судьей между нами.
— А хоббиты? — вмешался Леголас. — Мы столько прошли, чтобы отыскать их, а ты, сдается мне, знаешь, где они. Так где же?
— С Древобрадом и энтами, — сказал Гэндальф.
— Энты!.. — вскричал Арагорн. — Так значит, правдивы древние предания о лесных великанах — пастырях древ? Неужто есть еще в мире энты? Я считал их далеким прошлым, если не роандийской легендой.
— Роандийской легендой!.. — живо повернулся к нему Леголас. — Эльфы Лихолесья поют песни о племени онодримов и его бесконечной печали. Но даже для нас они стали только воспоминанием. Если б мне встретить хоть одного из них — вот когда я б на самом деле помолодел! Но ведь «Древобрад» — это перевод слова «Фангорн» на Всеобщее Наречье. Ты же говорил о нем, как о чём — то живом. Кто это — Древобрад?
— А! Ты хочешь знать слишком много, — промолвил Гэндальф. — Если я начну рассказывать о нем — выйдет длинная повесть, а у нас нет времени. Древобрад — это Фангорн, страж леса, старейший из энтов, старейший из всех живущих и когда-либо живших в Средиземье. Я надеюсь, Леголас, что ты встретишься с ним. Мерри и Пину посчастливилось увидеть его на этом самом месте, два дня назад. Он забрал их с собою, в свой дом у подножия гор. Древобрад частенько приходит сюда, особенно когда его одолевают нелегкие мысли или тревожат слухи из внешнего мира. Я видел его четыре дня назад — он шагал по лесу, и мне показалось, что он также заметил меня, ибо остановился; но я молчал, ибо думы отягощали меня, и я был утомлен борьбой с Оком Врага. Промолчал и он и ушел, не окликнув меня.
— Возможно, он тоже принял тебя за Сарумана? — предположил Гимли. — Но ты говоришь о нем, как о друге. А я считал, что Фангорн опасен.
