«Гимли, сыну Глоина, — сказала она, — передай привет от его Дамы. Хранитель Локона, куда бы ты ни пошел, думы мои пребудут с тобой. Но остерегись направить свой топор на верное дерево!»
— В счастливый час вернулся ты к нам, Гэндальф! — кричал Гимли, прыгая и напевая что-то на своем гортанном языке. — Ну, ну, подходите! — дурачился он, размахивая топором. — Если уж голова Гэндальфа стала неприкосновенной, так найдите мне что-нибудь, чтобы мой топор не скучал!
— Долго искать не придется! — Гэндальф поднялся. — Мы славно провели время, друзья, но теперь надо идти.
Он снова закутался в серый изодранный плащ и двинулся вперед. В молчании все следовали за ним — прочь от уступа, по лесу и вниз по Энтице — покуда не вышли на опушку Фангорна. Коней всё еще не было видно.
— Они не вернулись, — вздохнул Леголас. — Нас ждет утомительный путь.
— Я не пойду пешком, — сказал Гэндальф. — Время не ждет.
Он поднял голову — и долгий, чистый и высокий звук прорезал воздух. Маг свистнул трижды, и им почудилось, что восточный ветер принес из дали полей слабое ржание. Они ждали. Скоро донесся стук копыт — сперва едва ощутимым дрожанием земли, внятным лишь Арагорну (он приник ухом к земле), затем всё громче и громче.
— Конь не один, — заметил Арагорн, выпрямляясь.
— Истинно, — слегка улыбнулся Гэндальф. — Мы четверо — слишком тяжкая ноша для одного коня.
— Их трое, — сказал Леголас, глядя на равнину. — Как они мчатся! Да это Хазуфель и моя подружка Арод! Но с ними еще один конь, он бежит впереди — прекраснее коня я не встречал!
— И не встретишь, — согласился Гэндальф. — Это Ночиветр, вождь меарасов, царственных коней, и даже Теодэну, князю Роханда, не доводилось видеть лучшего коня. Он сверкает, как серебро, а бег его плавен, словно теченье равнинной реки. Он пришел ко мне — это конь Белого Всадника. Вместе мы вступим в битву.
Пока старый маг говорил, конь приблизился, летя по склону; шкура его сияла, грива стелилась по ветру. Двое других следовали за ним. Едва Ночиветр заметил Гэндальфа, он остановился и громко заржал; потом медленно подошел и, склонив гордую голову, прижался мордой к шее старика.
Гэндальф погладил его.
— Долог путь из Светлояра, друг мой, — проговорил он. — Но ты мудр и скор и пришел вовремя. Долгий путь предстоит нам, мы пройдем его вместе и не расстанемся более в этой жизни!
Приблизились и другие кони. Они стояли чуть поодаль, словно ожидая приказов.
— Мы отправимся сейчас в Медузэлд, дворец вашего господина Теодэна, — серьезно обратился к ним Гэндальф. Они склонили головы. — Времени у нас мало, поэтому, с вашего позволения, друзья мои, мы поедем верхом. Мы просим вас бежать как можно быстрее. Хазуфель понесет Арагорна, Арод — Леголаса. Гимли поедет со мной — Ночиветр согласится нести нас обоих. Мы задержимся лишь для того, чтобы вы напились.
— Теперь мне ясна хотя бы часть вчерашней загадки, — заметил Леголас, легко вспрыгивая на спину Арод. — От страха они убежали вначале или нет — наши кони встретили Ночиветра, своего вождя, и радостно приветствовали его. Знал ты, что он рядом, Гэндальф?
— Знал, — отвечал маг, — Я мысленно звал его и попросил поспешить; ибо вчера он был далеко на юге. И вот он примчался ко мне, и снова несет меня!
Гэндальф говорил с Ночиветром, а конь летел так, что спутники едва поспевали за ним. Немного он погодя он неожиданно свернул, отыскал на берегу пологий спуск и, переплыв реку, повел их к югу по гладкой безлесной равнине. Ветер гнал серые волны по травам бесконечных степей. Нигде не было и следа тропинки или тракта, однако Ночиветр не останавливался и не колебался.
— Он бежит прямо к замку Теодэна, что в предгорьях Белых Гор, — сказал Гэндальф. — Так гораздо быстрее. На востоке, где пролег Главный Восточный Тракт, земля тверже, но Ночиветру ведомы пути через все лощины и топи.
Много часов скакали они по степи и заливным лугам. Часто трава бывала столь высока, что достигала коленей всадников, и, казалось, кони плывут в серозеленом море. Они проезжали скрытые заводи, обширные заросли осоки над предательскими трясинами; но Ночиветр всегда находил дорогу, и другие кони следовали за ним. Солнце медленно клонилось к западу. Оглядывая просторы роандийских равнин, всадники увидели мгновенный всплеск багрового пламени, тотчас же утонувший в травах. Далеко у горизонта плечи гор с двух сторон мерцали багрянцем. Оттуда поднимался дым, окрашивая в цвет крови солнечный диск, и казалось, трава загорается под его лучами.
— Там лежит Роандийский Проход, — сказал Гэндальф, ни к кому не обращаясь. — Там лежит Исенгард.
— Я вижу клубы дыма, — пробормотал Леголас. — Что бы это могло быть?
— Война и битва, — отвечал Гэндальф. — Вперед!
