Стражи подняли тяжелые засовы, и створки дверей с глухим рокотом разошлись. Странники вошли во дворец. После свежего воздуха и ясного света внутри было темно и душно. Дворец был обширен, полон неясных теней и неярких огней; мощные колонны поддерживали высокий свод. Но тут и там яркие солнечные лучи, сверкая, проникали сквозь восточные окна, затененные глубокими нишами. Сквозь щели в крыше сияло бледно-голубое небо. Когда глаза привыкли к полумраку, товарищи заметили, что пол выложен из разноцветного камня; ветвящиеся руны и неведомые знаки сплетались под их ногами. Они разглядели богатую инкрустацию колонн, мерцающих тусклым золотом и нежными полутонами мрамора. Стены украшали тканые картины — они изображали героев древних сказаний; некоторые потускнели с годами, некоторые скрывались в тени. Но одно изображение было ярко освещено: юноша на белом коне. Он трубил в большой рог, и светло-русые волосы его струились по ветру. Голова коня была вскинута, ноздри его раздувались; он чуял битву. Бело-зеленый поток стремительно вихрился вокруг его коленей.
— Это Эорл Юный, — сказал спутникам Арагорн. — Таким прискакал он с севера, чтобы вступить в битву на полях Келебранта.
Четверо товарищей прошли мимо яркого огня, горящего в очаге в центре зала. Потом остановились. В дальнем конце зала, за очагом, был помост. К нему вели три ступени. На помосте стояло широкое позолоченное кресло. В нем сидел человек, столь согбенный, что казался гномом; его густые волосы длинными прядями спадали из-под тонкого золотого обруча, охватывавшего лоб. В центре обруча сиял белый бриллиант. Борода покрывала колени старца подобно снегу; глаза его, всё еще горящие ясным огнем, сверкнули при взгляде на чужестранцев. За его креслом стояла женщина в белом. У его ног на ступенях сидел человек в одеждах чародея; лицо его было бледно, глаза прикрыты тяжелыми веками.
Стояла тишина. Старец недвижно сидел в кресле. Наконец Гэндальф заговорил.
— Привет тебе, Теодэн, сын Тэнгела! Я вернулся. Ибо грядет буря, и друзья должны собраться вместе, чтобы не погибнуть.
Старец медленно поднялся, тяжело опираясь на черную трость с костяной рукоятью; теперь странники увидели, что, хотя годы согнули его, он всё еще был высок, и в юности, должно быть, держался прямо и гордо.
— Я приветствую вас, — сказал он. — И, возможно, вы ждете доброго приема. Но мне нелегко искренне приветствовать тебя, мастер Гэндальф. Ты всегда был глашатаем войны. Беды следуют за тобой подобно воронам, и одна ужаснее другой.
Не стану обманывать тебя: когда я узнал, что Ночиветр вернулся один, я обрадовался не только возвращению коня, но и отсутствию всадника; и когда Йомер принес весть о твоей гибели, я не скорбел. Но вести издалека редко бывают правдивы. Ты снова здесь! А с тобой, как я полагаю — и новые беды, еще более пагубные, чем прежде. Так почему я должен приветствовать тебя, Буревест? Объясни, если сможешь. — И медленно опустился в кресло.
— Вы говорили справедливо, сеньор, — поддержал его бледный человек, сидящий на ступенях помоста. — Не прошло и пяти дней, как вы получили известие о гибели у Западных Болот вашего сына Теодреда: вашей правой руки, Второго Маршала Марки. На Йомера надежды мало. Если бы ему было доверено командование, немногих оставил бы он охранять стены этого города. А из Гондора идут вести о близкой войне с Черным Властелином. Воистину этот чародей не смог бы выбрать лучшего часа для возвращения! Правда, Гэндальф Буревест, почему мы должны привечать тебя? Как говорится: дурные вести — дурные гости. — Он мрачно рассмеялся и, приподняв на мгновение тяжелые веки, кинул на товарищей темный взгляд.
— Ты — сосуд мудрости, друг мой Червослов, — смиренно ответил Гэндальф, — и, без сомнения истинная опора своему господину. Однако у человека, несущего злые вести, есть два пути: создателя зла или друга, пришедшего предупредить и помочь.
— Это так, — протянул Червослов, — но есть и третий путь: собирателя костей, стервятника, жиреющего на войнах. Какую помощь приносил ты нам? И какую помощь принес ты сейчас? В прошлый раз, помнится, мы помогли тебе. Тогда князь позволил тебе выбрать любого скакуна; к нашему удивлению, ты выбрал Ночиветра. Мой господин был глубоко опечален; однако, решили мы, это не слишком высокая плата за то, чтобы ты убрался с нашей земли. Кажется мне, история повторяется: ты нуждаешься в помощи, а не принес ее. Привел ли ты воинов? Принес ли ты мечи, копья, луки? Или ты пригнал коней? Ибо всё это необходимо сейчас, и это я назову помощью.
Но кто следует за тобой? Трое бродяг в серых лохмотьях, и ты — самый нищий из четверых!
— Учтивость твоего дома тает на глазах, Теодэн, сын Тэнгела, — проговорил Гэндальф. — Разве начальник караула не назвал моих спутников? Мало кому из князей Роханда доводилось принимать трех таких гостей. Оружие, что они сложили у твоих дверей, достойно величайших из смертных. Серы их одежды, ибо сотканы эльфами, и они дошли в них сюда сквозь мглу многих бед и страданий.
