— Я… я взял шар и посмотрел в него, — с запинкой пробормотал Пин, — …и увидел тварей. Я испугался… Хотел убежать, но не смог. А потом возник он и допрашивал меня, и… и больше я ничего не помню…
— Так не пойдет, — сурово сказал Гэндальф. — Что ты видел и что сказал?
Пин закрыл глаза и задрожал, но не ответил ни слова. Все молча смотрели на него, кроме Мерри — тот отвернулся. Но лицо Гэндальфа было жестко.
— Говори! — приказал он.
Медленно, запинаясь, Пин заговорил снова, и тихая речь его постепенно становилась яснее и громче:
— Я видел темное небо и высокие укрепления… — сказал он, — и мутные звезды… Они казались очень далекими и… давними… однако ясными и резкими. Потом звезды пропали — их затмили какие-то крылатые твари… Огромные… но в стекле они были не больше летучих мышей, кружащих над крепостью. Мне показалось, их девять. Одна тварь полетела прямо на меня… и всё росла, росла… У нее ужасный… нет, нет! Не могу…
Я попытался убежать, решил, что она вылетит… но когда она закрыла весь шар, то исчезла. Потом возник он. Он не говорил… просто смотрел, и я понимал.
«Итак, ты вернулся? Почему ты столь долго пренебрегал донесениями?»
Я не ответил. Он сказал: «Кто ты?» Я молчал по-прежнему, но мне было тяжко; и он надавил на меня, и я сказал: «Хоббит».
А потом мне вдруг показалось, что он видит меня и смеется надо мной. Это было жестоко: словно… словно меня кромсали ножом. А он сказал: «Погоди! Скоро мы опять встретимся. Передай Саруману — это лакомство не для него. Я тотчас пришлю за ним. Ты понял? Передай в точности!»
Потом… Потом он пожрал меня глазами. Я чувствовал, что распадаюсь… Нет, нет! Больше я ничего не скажу. Больше я ничего не помню.
— Взгляни на меня! — велел Гэндальф.
Пин посмотрел ему прямо в глаза. Мгновение — и лицо мага смягчилось, появилась тень улыбки. Он ласково положил руку на голову Пина.
— Хорошо! — сказал он. — Не говори больше! Тебя не изменили. Глаза твои не лгут, как я боялся. Но Он не говорил с тобой долго. Дурак, но честный дурак — им ты был, им и останешься, Перегрин Хват. Мудрый мог бы принести в таком положении куда больше зла. Но запомни это! Ты спасся, и все твои друзья тоже, лишь благодаря счастливой случайности. Второй раз можешь на нее не рассчитывать. Если бы он допросил тебя — ты рассказал бы всё, что знаешь, — и погубил бы нас. Но он был слишком нетерпелив. Ему не нужны были просто вести, ему нужен был ты и как можно быстрее, чтобы он мог заняться тобой, медленно, в Черном Замке. Не трясись! Коли уж сунул нос в дела Мудрецов — будь готов потерять голову. Но успокойся! Я тебя прощаю. Ободрись! Всё обернулось не так плохо, как могло бы.
Он мягко поднял Пина и отнес его назад на ложе. Подошел Мерри и уселся рядом.
— Лежи и отдыхай, если можешь, Пин! — сказал Гэндальф. — Доверься мне. Если еще когда-нибудь почувствуешь зуд в ладонях, приди и скажи. Такие вещи излечимы. Но как бы там ни было, дорогой мой хоббит, не подкладывай мне больше камней под бок! А теперь я оставляю вас вдвоем.
Гэндальф вернулся к остальным. Они по-прежнему стояли вокруг камня из Ортханка, погруженные в тяжкие раздумья.
— Опасность подкралась в ночи, когда меньше всего можно было ожидать, — сказал маг. — Мы едва спаслись.
— Как хоббит, Пин? — спросил Арагорн.
— Думаю, всё обойдется, — отвечал Гэндальф. — Им владели недолго, а хоббиты имеют удивительные силы к возрождению. Память или ужас этого изгладятся скоро. Слишком скоро, быть может. Возьмешься ли ты, Арагорн, стеречь сей камень? Это опасная стража.
— Истинно опасная, но не для всех, — возразил Арагорн. — Здесь тот, кто может владеть им по праву. Ибо это, несомненно Палантир Ортханка из сокровищницы Элендиля, оставленный здесь Королями Гондора. Мой час близок. Я возьму его.
Гэндальф взглянул на Арагорна, а потом, к удивлению остальных, поднял закрытый камень и поклонился, как бы преподнося его.
— Прими его, лэйрд! — молвил он. — В залог всего, что будет возвращено. Но если позволишь дать тебе совет, не пользуйся им — пока! Будь осторожен!
— Когда я был тороплив или неосторожен? Кто ждал и готовился в эти долгие годы? — сказал Арагорн.
— Еще не время. Смотри, не оступись в конце пути, — ответил Гэндальф. — Но, по крайней мере, храни его втайне. Ты, и все остальные, стоящие здесь! Хоббит Перегрин ни в коем случае не должен узнать, где он спрятан. Лиходейское безумие вновь может поразить его. Ибо — увы! — он держал его и смотрел в него, чего не должно было случиться. Он не должен был дотрагиваться до него в Исенгарде — мне следовало бы быть попроворнее. Но ум мой был занят Саруманом, и я не сразу разгадал природу камня. Потом я устал и, когда лежал, размышляя над этим, меня сморил сон. Теперь я знаю!
— Да, сомнений нет, — согласился Арагорн. — Мы, наконец, нашли связь между Исенгардом и Мордором. Многое объяснилось.
— Неведомыми силами обладают наши враги и неведомыми слабостями! — сказал Теодэн. — Но давно сказано: «Часто зло кончает злом».
