— Куда мы двинемся теперь, Смеагол? — спросил Фродо. — Напрямик через эти вонючие болота?
— Ни к чему, вовсе ни к чему, — сказал Голлум. — Ни к чему, если хоббиты хотят добраться до гор тьмы и увидеться с Ним. Чуть-чуть назад и чуть-чуть вперед, — его тощая рука указала на северо-восток, — и вы выйдете на суровые холодные дороги к самым воротам иго страны. Множество Его слуг поджидают там гостей и готовы доставить их прямиком к Нему. Да, да. Его Глаз всё время следит за этим путем. Он поймал там Смеагола — очень, очень давно. — Голлум задрожал. — Но Смеагол много ползал, и бегал, и нюхал с тех пор, да, да; я ползал и нюхал с тех пор. Я знаю другие пути. Более трудные, не такие быстрые; но лучшие, если мы не хотим видеть Его. Идите за Смеаголом! Он проведет вас через болота, через туманы, чудные густые туманы. Идите за Смеаголом по пятам, и вы уйдете далеко, очень далеко, прежде чем Он заметит вас, вполне возможно, да.
Был уже день, безветренное мрачное утро, и болотные дымы лежали в глубоких затонах. Сквозь облачное небо не пробивались солнечные лучи, и Голлум, казалось, стремился тотчас продолжить поход. А потому после краткого отдыха они снова пошли вперед, и вскоре затерялись в призрачном безмолвном мире, отрезанные ото всего — и от холмов, с которых спустились, и от гор, к которым стремились. Они шли медленной молчаливой цепочкой: Голлум, Сэм, Фродо.
Фродо казался самым усталым из троих, и, хоть шли они медленно, часто отставал. Скоро хоббиты поняли, что то, что выглядело болотистой равниной, на деле было бесконечной сетью омутов, трясин и извилистых речных русел. Лишь очень хитрый ум и ловкие ноги могли найти средь них ускользающую тропу. Г оллум обладал и тем и другим и использовал всю свою искусность. Голова его на длинной шее всё время поворачивалась из стороны в сторону, он не переставая принюхиваться и бормотал что-то себе под нос. Изредка он поднимал руку и останавливал их, а сам пробирался вперед, ощупывая землю, или внимательно прислушивался, прижимаясь к ней ухом.
Было тоскливо и скучно до утомления. Холодная цепкая зима всё еще властвовала над этим покинутым краем. Единственной зеленью была пена сине — багровых сорняков на темной жирной глади угрюмых вод. Мертвые травы и гниющий тростник вставали во мгле, как изодранные тени давно позабытых весен.
Медленно тянулся день; свету немного прибавилось, и туманы поднялись, став прозрачней и тоньше. Над гнилью и мглой мира плыло солнце — золотое и высокое в светлых землях, покрытых ослепительным цветочным морем; но лишь тающий призрак его увидели путники — затуманенный, бледный, негреющий. Но даже и этому слабому его подобию Голлум погрозил взглядом; он дрожал. Они остановились и отдыхали, припав к земле, как маленькие загнанные зверьки, в зарослях жухлого камыша. Стояла глубокая тишина, лишь едва слышно поскрипывали полые стебли, да чуть шевелились на неощутимом ветерке лезвия трав.
— Ни птички! — уныло сказал Сэм.
— Нет птичек, нет, — подхватил Голлум. — Славненькие птички!.. — он облизнулся. — Нету здесь птичек. Здесь жучки, паучки, твари в омутах, мерз-ские твари… А птичек нет, — грустно закончил он. Сэм поглядел на него с отвращением.
Так прошел третий день их похода с Голлумом. Прежде чем вечерние тени протянулись к светлым землям, они вновь вышли в путь, всё вперед и вперед с редкими короткими остановками. Останавливались они не столько для отдыха, сколько чтобы помочь Голлуму; потому что теперь даже ему приходилось двигаться с большой осторожностью, и иногда он замирал в растерянности. Они пришли в самое сердце Гиблых Болот, и в нем была тьма.
Они шли медленно, пригнувшись, повторяя каждое движение Голлума. Болотистая равнина становилась всё более топкой, переходя в стоячие озера и трясины, меж которых всё труднее было отыскивать сухие места, где ноги не вязли бы в булькающей грязи. Путники были легки, иначе ни один из них никогда не прошел бы по тропе.
Вскоре наступила полнейшая темень: сам воздух, казалось, налился чернотой; дышать было трудно. Когда появились огни, Сэм протер глаза — он решил, что у него что-то не то с головой. Сперва краешком левого глаза он увидел один слева — жгут бледного сияния, тут же погасший; но другие не заставили себя ждать; некоторые были, как неявно светящийся дым, некоторые — как туманное пламя, медленно горящее над невидимыми свечами; тут и там они извивались, как призрачные полотнища, раскручиваемые скрытыми руками. Но никто из Сэмовых спутников не произнес ни слова.
Наконец Сэму стало невмоготу.
— Это еще что за новости, Голлум? — прошептал он. — Огни эти? Мы попались? Кто они?
Голлум поднял глаза. Перед ним была темная вода, и он тыкался из стороны в сторону в поисках дороги.
— Да, они вокруг, — ответил он. — Обманные огни. Свечи мертвецов, да, да. Не обращай внимания! Не смотри на них! Не ходи за ними!.. Где хозяин?
