Сэм оглянулся и увидел, что Фродо опять отстал. Он прошел немного назад в темноте, не решаясь ни отходить далеко, ни звать громче, чем свистящим шепотом. Внезапно он наткнулся на Фродо — тот стоял, в раздумье глядя на бледные огни. Руки его безжизненно повисли; ил вода стекали с них.
— Пошли, господин Фродо! — потянул его Сэм. — Не глядите на них! Голлум говорит, нельзя это. Давайте-ка выбираться из этого проклятого места, да поскорей.
— Хорошо, — сказал Фродо, будто очнувшись ото сна. — Пошли. Я иду.
Поспешив вперед, Сэм споткнулся, запутавшись в густой траве. Он тяжело упал на руки; они утонули в липкой грязи, и лицо его коснулось темной топи. Раздался слабый шип, поплыло зловоние, огни мигнули, заплясали, закружились. На мгновение вода под ним стала как бы окном, покрытым дымным стеклом, — и он смотрел сквозь него. Вырвав руки из трясины, он с воплем отшатнулся.
— Там мертвецы, мертвецы, — твердил он в ужасе. — Мертвые лица!
Голлум засмеялся.
— Гиблые Болота, да, да; так их прозвали, — квакнул он. — Не смотрите вниз, когда горят свечи!
— Кто они? Что они? — дрожа, Сэм повернулся к подошедшему Фродо. — Не знаю, — как в бреду, отозвался тот. — Но я тоже их видел. В омутах, когда зажглись огни. Они лежат во всех омутах, бледные лики, глубоко-глубоко под темной водой. Я видел их: лики мрачные и зловещие, благородные и печальные. Многие горды и прекрасны в трауре серебристых волос. Но все грязные, все сгнившие, все мертвые. Смертью веет от них, — Фродо закрыл глаза руками. — Не знаю, кто они; но думаю, что видел людей и эльфов, и орков рядом с ними.
— Да, да, — сказал Голлум. — Все погибли, все сгнили. Эльфы, и люди, и орки. Гиблые Болота. Давным-давно здесь была великая рать — так говорили Смеаголу, когда он был молод, когда я был молод, а Прелести еще не было. Это была великая рать. Высокие люди с длинными мечами, и жуткие эльфы, и вопящие орки. Дни и месяцы бились они на равнине у Черных Ворот. Но Болота появились тут, поглотив могилы: всё скрыли, с-скрыли, с-с-скрыли.
— Но ведь с тех пор прошла целая Эпоха, а то и больше, — усомнился Сэм. — Не могут же, в самом-то деле, там быть мертвецы! Уж не лиходейское ли это колдовство Царства Тьмы?
— Кто знает? Смеагол не знает, — ответил Голлум. — До них не добраться, их не потрогать. Мы пытались однажды, да, моя прелесть, пытались. Я пытался, но не добрался. Только тени — видеть, а не трогать. Нет, прелесть! Все мертвы.
Сэм мрачно взглянул на него и снова вздрогнул, догадываясь, зачем Смеаголу понадобилось «трогать» их.
— Ну и ладно, по мне — так вовсе бы их не видеть, — сказал он. — Хватит, насмотрелся! Может, мы уже пойдем отсюда?
— Да, да, — закивал Голлум. — Но тихонько, тихонько. Осторожненько. А то хоббиты отправятся навещать мертвецов и зажигать свечи. Идите за Смеаголом.! Не смотрите на огни!
Он отполз вправо, нащупывая тропу в обход трясины. Они двигались за ним, вплотную, часто опираясь на руки — совсем, как он. «Еще чуток — и будет три прелестненьких Голлума вместо одного», — думал Сэм.
В конце концов они добрались до конца черной топи, переползая или перепрыгивая с одной предательской кочки на другую. Они часто оступались, падали и барахтались в воде, вонючей, как выгребная яма, пока сами не перемазались и не завоняли.
Поздней ночью они снова ступили на твердую землю. Голлум шипел и шептал что-то про себя, но видно было, что он доволен: каким-то чудом, благодаря смешанным чувствам осязания, обоняния и неизменной памяти на тени во тьме он, казалось, узнал место, где уже бывал, и был уверен в дороге.
— Теперь мы пойдем дальше, — сказал он. — Славные хоббиты! Храбрые хоббиты! Очень, очень устали, конечно; да, моя прелесть, мы все устали. Но мы должны поскорее увести хозяина от злых огней, да, прелесть, да, должны, — и он припустил вперед по тропе меж тростниковых стен почти рысью, так что хоббиты едва поспевали за ним. По через малое время он вдруг остановился и принюхался, шипя, будто что-то встревожило его.
— Что с тобой? — заворчал Сэм. — Что проку нюхать, скажи на милость? Эта вонь только что не валит с ног. Ты воняешь, и хозяин воняет; всё воняет.
— И Сэм воняет, — зловредно добавил Голлум. — Бедный Смеагол чует, но добрый Смеагол терпит. Помогает славному хозяину. Но не в этом дело. Воздух движется, перемены близко. Смеагол удивлен. И не рад, совсем, совс-сем не рад.
Он снова пошел, но тревога его росла, и он то и дело привставал и вытягивал шею, всматриваясь в юг и восток. Хоббиты не сразу поняли, что его волнует. Потом вдруг все трое застыли, замерев и прислушиваясь. Фродо и Сэму показалось, что до них донесся издалека долгий протяжный вой — высокий, тоскливый и жуткий. Их затрясло. И в тот же миг они ощутили движение воздуха; он становился все холоднее. Они стояли, вслушиваясь — и услыхали шум, подобный шуму подлетающего ветра. Туманные огни дрогнули, потускнели и угасли.
