— Всех, вс-сех, вс-с-сех Торбинсов. Всех, кто владеет Прелестью. Мы долж-шны владеть им!
— Но Он увидит. Он узнает. Он отберет его у нас!
— Он видит. Он знает. Он слышал, как мы дали глупую клятву — против Его приказ-сов, да. Призраки ищут. Долж-шен отобрать.
— Не Ему!
— Нет, с-сладенький, нет. Пойми: если оно — у нас-с, тогда мы спас-сены, даже от Него. Возмож-шно, мы станем очень с-сильными, сильнее Приз-зраков. Властелин Смеагол? Голлум Великий? Просто — ГОЛЛУМ! Есть рыбку каждый день, триж-шды в день, свеж-шенькую, прямо из моря. Драгоценнейший Голлум! Должен взять его. Мы хотим, х-хотим, х-х-хотим его!
— Но их двое. Они быстро проснутся — и убьют нас, — сделал последнее усилие Смеагол. — Не сейчас. Нет еще.
— Мы хотим его! Но… — наступило долгое молчание. — Не сейчас, да? Пус-сть так. Она поможет. Она должна помочь, да.
— Нет, нет! Только не это! — завопил Смеагол.
— Да! Мы хотим его!..
Всякий раз, когда говорил второй, длинная рука Голлума тихо поднималась, ощупывая Фродо, и судорожно отдергивалась, когда заговаривал Смеагол. В конце концов обе руки с длинными пальцами — пальцы изгибались и подергивались — вцепились в шею Фродо.
Сэм лежал тихо, зачарованный спором, но внимательно следил из-под век за каждым движением Голлума. Его простому уму постоянный голод, желание «закусить» хоббитом казались самым опасным в «лиходее». Теперь он понял, что это не так: Голлума властно звало Кольцо. «Он» — это, ясное дело, Черный Властелин; но кто такая «Она»? Какая-нибудь мерзость из друзей, которыми обзавелся маленький негодяй в своих скитаниях, решил Сэм. Но он тут же забыл об этом, потому что дело зашло слишком далеко и становилось опасным. Тяжесть сковывала его; но он с усилием приподнялся. Что-то подсказало ему быть осторожным и не подавать виду, что он подслушал спор. Он потянулся и сел.
— Сколько времени? — сонно спросил он.
Голлум длинно зашипел сквозь зубы. На миг он напрягся, словно угрожая, потом съежился, пал на четвереньки и подполз к краю ямы.
— Миленькие хоббиты! Славненький Сэм! — залебезил он. — Сони, ну и сони! Оставили доброго Смеагола сторожить! Но уже вечер. Подбираются сумерки. Пора идти.
«Давно пора! — подумал Сэм. — И пора распрощаться с тобой». Тут ему опять пришло в голову, что Голлум на самом деле куда опасней, чем держится.
— Тварь проклятая! Чтоб ты сдох! — пробурчал он, спускаясь вниз, чтобы разбудить хозяина.
Фродо проснулся на удивление отдохнувшим. Он грезил. Темные тени сгинули, и дивное видение посетило его. И хоть ничего от этого видения не осталось в памяти, он чувствовал радость, и на сердце у него было легко. И ноша вроде бы меньше давила его. Голлум приветствовал его с собачьим восторгом. Он бормотал и хихикал, заламывал длинные пальцы и прижимался к коленям Фродо. Фродо улыбнулся ему.
— Идем, — сказал он. — Ты вел нас верно и хорошо. Осталось немного. Доведи нас до Ворот — и больше я ни о чем не попрошу тебя. Доведи нас до Ворот — и можешь идти, куда хочешь, только не к нашим врагам.
— До Ворот, а? — испуганно квакнул Голлум. — До Ворот, говорит Хозяин! Да, он так говорит. И добрый Смеагол сделает, как его просят, да, он сделает. Но когда мы подойдем — мы увидим, мы увидим тогда. Это совсем, совсем не хорошо! Нет, нет!
— Поговори у меня! — оборвал его Сэм. — Топай, куда велят!
В наступающих сумерках они выкарабкались из ямы и медленно побрели по мертвой земле. Не успели они отойти далеко, как их снова накрыл ужас, подобный тому, что они ощутили на болотах — когда пролетала крылатая тень. Они замерли, скорчившись на стылой зловонной земле; но в угрюмом вечернем небе ничего не было, и угроза вскоре миновала, быть может, улетев из Барад-Дура по каким-то срочным делам. Немного погодя Голлум, бормоча и трясясь, поднялся и снова пополз вперед.
Около часа пополуночи ужас пал на них в третий раз, но теперь он казался более далеким, словно проплыл высоко над облаками, быстрее ветра мчась на запад. Голлум тем не менее обессилел от страха и твердил, что их выследили и вот-вот схватят.
— Трижды! — хныкал он. — Трижды была угроза. Они чуют, что мы здесь, они чуют Прелесть. Прелесть их господин. Мы не можем идти вперед, нет, нет. Это бесполезно, бесполезно!..
Уговоры и мягкость ни к чему не привели. Голлум не сдвинулся с места, пока Фродо, рассердившись, не приказал ему встать, положив руку на эфес меча. Тогда наконец он с ворчанием поднялся и поплелся впереди, как побитый пес.
Так, спотыкаясь и запинаясь, двигались они сквозь утомительную ночь и, пока не настал следующий день страхов, шли в молчании, повесив голову, ничего не видя и ничего не слыша, кроме шипения ветра в ушах.
Перед рассветом следующего дня путь их к Мордору закончился. Болота и пустошь остались позади. Впереди, темнея на бледном небе, высокие горы угрожающе возносили к облакам мрачные головы.
