Возможно, Фродо, не зная, почувствовал это, как на Амон-Хене, хоть он и считал, что Гэндальф сгинул, навеки сгинул во тьме Мории. Он долго сидел на земле, молча склонив голову, стараясь припомнить всё, что говорил ему маг. Однако совета на этот случай не вспоминалось. Воистину, Гандальф ушел слишком быстро, слишком, когда Царство Тьмы было еще очень далеко. Как им войти в него, Гэндальф не сказал. А может, и не мог сказать. Он рискнул однажды проникнуть в Северный оплот Врага, в Дол-Гулдур. Но в Мордор, к Огненной Горе, к Барад-Дуру, с тех пор, как воспрянул Черный Властелин — заходил ли он когда-нибудь туда? Фродо думалось, нет. И вот он, крохотный полурослик из Края, простой хоббит с тихой окраины, сидит здесь, надеясь отыскать путь там, где великие не могли — или не смели — пройти. Злая судьба. Но он сам взвалил ее на себя в собственной гостиной давней весной минувшего года, такой далекой сейчас, что она казалась частью рассказа о юности мира, когда Золотое и Серебряное Древа были в цвету. Это были тяжкие раздумья. Какой путь избрать? И зачем выбирать, если оба они ведут к ужасу и смерти?
День всё тянулся. Глубокая тишина нависла над маленьким оврагом, где они лежали — так близко от границ земли страха; тишина, ощутимая как толстое покрывало, отделившее их от окружающего мира. Над ними был свод бледного неба с плывущими дымками, но он казался высоким и дальним, будто они смотрели на него сквозь глубины полного тяжких дум воздуха.
Даже орел, парящий под солнцем, не заметил бы хоббитов, сидящих молча, неподвижных, придавленных роком, кутающихся в тонкие серые плащи. Он задержался бы на миг, чтобы разглядеть Голлума — крошечную фигурку, распростертую на земле, — и, быть может, принял бы его за скелет ребенка.
Голова Фродо склонилась к коленям, а Сэм откинулся назад, вглядываясь из-под капюшона в пустое небо. Оно было пустым довольно долго. Потом Сэм решил было, что видит темный птичий силуэт, кружащийся, парящий и снова кружащийся. Появились еще двое и, наконец, четвертый. Они казались совсем маленькими — и тем не менее он почему-то знал, что они огромны — просто летают очень высоко. Он закрыл глаза и согнулся. Его скрутил страх — тот самый, которым веяло от Черных Всадников, обессиливающий ужас, что принесли вой ветра и затмившая луну тень, хоть сейчас он и не был таким невыносимо разрушающим: угроза была более отдаленной. Но это была угроза. Фродо тоже почуял ее: мысли его смешались. Он дрожал, но вверх не смотрел. Голлум свернулся, как сбитый паук. Крылатые тени взвыли и, быстро снизясь, унеслись назад в Мордор.
Сэм глубоко вздохнул..
— Снова-здорово! Теперь уж они в воздухе, — громко прошептал он. — Я их видел. Могли они нас углядеть, как по-вашему? Они были жуть как высоко. А ежели это Черные Всадники — так днем-то они не больно хорошо видят, так ведь?
— Они — нет, — сказал Фродо. — Но их кони видят. А эти крылатые твари, на которых они скачут теперь, — они, должно быть, зорче даже орлов… Они что-то высматривали; боюсь, Враг настороже.
Черный ужас отступил, но и окутавшая их тишина сломалась. Какое-то время они были отсечены от мира, будто сидели на невидимом острове; теперь они снова стали видимы, опасность вернулась. Фродо не говорил с Голлумом и выбора не сделал. Глаза его были закрыты, точно он спал или вглядывался в свою душу и память. Наконец он вздрогнул и поднялся и, казалось, готов уже заговорить и решить.
— Чу! — сказал он. — Что это?
Новый страх надвигался на них. Слышалось пение и громкие крики. Сперва они казались далекими, но они приближались. Всем троим пришло в голову, что Черные Всадники выследили их и послали вооруженных солдат схватить их: никакая скорость не казалась слишком больной для этих чудовищных слуг Саурона. Хоббиты съежились и прислушались. Голоса, лязг оружия и доспехов были совсем рядом. Фродо и Сэм обнажили маленькие мечи. Удирать было некуда.
Голлум медленно поднялся и на четвереньках подобрался к краю оврага. Он полз очень осторожно, фут за футом, пока не выглянул меж двух обломков скалы. Некоторое время он неподвижно лежал там, а голоса стали вдруг удаляться и смолкли вдали. Над валом Мораннона протрубил рог. Тогда Голлум соскользнул обратно.
— В Мордор пришли новые воины, — тихо доложил он. — Темнолицые, мы никогда раньше не видали таких людей, нет, Смеагол не видал. Они свирепые. У них черные глаза и длинные черные волосы, и золотые серьги в ушах; да, много чудненького золота. А у некоторых красные рисунки на щеках и красные плащи; и знамена у них красные, и древки копий; а щиты круглые, и желтые и черные, с большими шипами. Плохие, очень плохие и жестокие люди. Почти такие же плохие, как орки, но куда выше ростом. Смеагол думает, они пришли с Юга, из Пустынь за устьем Великой Реки: они двигались той дорогой. Они прошли к Черным Воротам; но могут прийти другие. Всё больше людей идет в Мордор; когда-нибудь все народы соберутся за его стенами.
— Были там слониусы? — спросил Сэм, позабыв о страхе в жажде новостей о неведомых странах.
