— Смеагол всегда помогает, — сказал он. — Он принес кроликов — вкусненьких кроликов. Но хозяин заснул, и Сэм, наверное, тоже хочет спать. Кролики не нужны? Смеагол старался помочь, но он не может ловить их каждую минуту.
Сэм ничего не имел против кроликов; он так и сказал. Во всяком случае, против вареных кроликов. Готовить умеют все хоббиты, потому что начинают изучать это искусство прежде грамоты (до которой, к слову, дело порой вообще не доходит); но Сэм был повар, каких мало, даже по хоббичьим меркам, к тому же за время пути он неплохо освоил походную кухню. Ни на что не надеясь, он всё же тащил в мешке кое-что из кухонной утвари: небольшую металлическую коробку с трутом, сталью и кремнем; две маленькие кастрюли, меньшую в большей; в них лежали деревянная ложка, короткая двузубая вилка и несколько палочек для жарки мяса; и, упрятанной на самое дно, плоскую деревянную коробку с драгоценнейшим сокровищем — щепоткой соли. Но ему нужен был огонь и кое-что еще. Он размышлял над этим, пока свежевал кроликов. Он не хотел ни на минуту оставлять спящего Фродо.
— Ну, Голлум, — сказал он, — вот тебе еще работенка. Отправляйся и наполни водой эти кастрюли.
— Голлум принесет воду, — согласился тот. — Но зачем хоббиту столько воды? Он напился, он умылся.
— Не твоя забота, — отрезал Сэм. — Если не можешь сообразить — скоро увидишь. Чем скорей принесешь воду — тем скорей увидишь. Да не утопи кастрюли, не то я из тебя котлету сделаю.
Пока Голлума не было, Сэм снова взглянул на Фродо. Он спал всё так же спокойно, но его худоба больно задела Сэма. «Совсем высох, — пробормотал он. — Куда ж это годится, чтоб хоббит таким худым был!.. Вот приготовлю кроликов — и разбужу его».
Сэм нагреб кучу сухих папоротников и полез по склону вверх, собирая прутья и сломанные ветки; упавший ствол кедра подал ему мысль. Он вырезал немного дерна у подножия склона близ папоротниковой чащи, сделал неглубокую яму и сложил туда топливо. Имея под рукой трут и огниво, он быстро разжег маленький костер. Он почти не дымил, но благоухал на всю округу. Сэм как раз склонился над огнем, раздувая его и подкармливая веточками, когда вернулся Голлум, с великим бережением неся кастрюли.
Он поставил их наземь и вдруг заметил, что делает Сэм. Он тонко завопил и, казалось, был одновременно и рассержен и напуган.
— Ах-х! С-с-с, нет! — кричал он. — Нет! Глупые хоббиты! Дураки, да, дураки! Они не должны это делать!
— Делать — что? — удивленно обернулся Сэм.
— Гнус-сные крас-сные языки, — шипел Голлум. — Огонь, огонь! Он опас-сен, да, да. Он сжигает, он убивает! И он привлечет врагов, привлечет, привлечет!
— Не думаю, — сказал Сэм. — Не сможет он никого привлечь, если ты не кинешь в него сырую деревяшку. Но если и так — пускай. Я хочу сварить этих кроликов.
— Сварить кроликов! — в смятении квакнул Голлум. — Отравить чудесное мясо, которое добыл Смеагол, бедненький голодненький Смеагол! Зачем? Зачем, глупый хоббит? Они молоденькие, мягкие, вкусные. Ешь их, ешь! — он вцепился в ближайшего кролика, который был уже освежеван и лежал у огня.
— Ну уж нет! — вырвал у него тушку Сэм. — Каждый по-своему. Наш хлеб поперек горла тебе, а сырые кролики — мне. Коли ты мне дал кролика, так он мой, понимаешь? Я могу с ним делать, что хочу, — жарить, парить, варить… И я сделаю. Ничего за мной шпионить. Отправляйся и лови еще, и ешь, как тебе нравится — только где-нибудь подальше отсюда. Тогда ты не увидишь огня, а я не увижу тебя, и сдается, ни ты, ни я плакать не станем. Я пригляжу за огнем, чтобы не дымил, если это утешит тебя.
Голлум перестал ворчать и улепетнул в заросли. Сэм занялся кастрюльками. «Что нужно хоббиту к кролику? — спросил он себя. — Немного трав и кореньев и, конечно, картошка — о хлебе я уж и не говорю. Травок мы сейчас раздобудем».
— Голлум! — тихо позвал он. — Третий раз за все платит. Мне нужны травки.
Голова Голлума вылезла из папоротников, но взгляд его был отнюдь не дружелюбным.
— Немного лаврового листа, тимьяна и шалфея — только побыстрей, пока вода не закипела.
— Нет! — сказал Голлум. — Смеагол не нравится. Смеагол не любит пахучих листьев. Он не ест ни травы, ни корней, нет, прелесть, пока не заболеет, пока очень не заболеет, бедненький Смеагол!
— Смеагол угодит прямехонько в кипяток, как только закипит вода, — тихо зарычал Сэм, — если только не будет делать, о чем его просят. Сэм окунет его туда, да, да, прелесть. И я заставил бы его искать репу, и морковь, и картошку, будь сейчас другое время года. Бьюсь об заклад, здесь растет всё, что растет на свете! Чего бы я сейчас не дал за шесть картошин!..
— Смеагол не пойдет, нет, прелесть, не сейчас-с, — зашипел Голлум. — Он боитс-ся, и он очень ус-стал, а этот хоббит — нехороший, совсем нехорош-ший хоббит! Смеагол не будет выкапывать корни и морковь, и — картошины. Что такое картошины, а, прелесть, что это такое?
