— Потому что Арагорн — прямой наследник самого Исильдура, сына Элендиля, и его меч — меч Элендиля.
Ропот изумления пробежал по кольцу воинов. Раздались громкие крики:
— Меч Элендиля! Меч Элендиля идет в Минас-Тириф! Великая весть!
Но лицо Фарамира было недвижимо.
— Может быть, — сказал он. — Однако такое утверждение требует ясных доказательств — и их потребуют, если этот Арагорн когда-нибудь придет в Минас-Тириф. Но он не приходил, как никто из твоего Отряда — так было шесть дней назад, когда я покидал город.
— Но Боромир удовлетворился этим утверждением, — возразил Фродо. — Честное слово, будь здесь Боромир, он ответил бы на все твои вопросы. А он был у Рауроса много дней назад и собирался идти оттуда прямиком в ваш город; и, может статься, ты узнаешь ответы, когда вернешься. Моя роль в Отряде известна ему, как и всем остальным, ибо была назначена мне самим Эльрондом из Имладриса перед всем Советом. С этой миссией пришел я сюда — однако не волен открыть ее никому вне Отряда. Но те, кто зовет себя врагами Врага, не стали бы препятствовать мне.
Что бы Фродо ни чувствовал, говорил он гордо, и Сэм одобрял его; но Фарамира это не успокоило.
— Так! — снова произнес он. — Ты предлагаешь мне возвращаться домой и не лезть не в свое дело, а тебя оставить в покое. Боромир расскажет обо всём, когда придет. Когда придет, сказал ты! Друг ли ты Боромиру?
В памяти Фродо живо вспыхнуло видение: Боромир грозил ему; на миг он заколебался. Следящие за ним глаза Фарамира отвердели.
— Боромир был доблестным членом Отряда, — сказал Фродо наконец. — Да, я был ему другом.
Фарамир хмуро улыбнулся.
— Значит, ты опечалился бы, узнав, что Боромир мертв?
— Я опечалился бы, — ответил Фродо. И вдруг поймал взгляд Фарамира — и запнулся. — Мертв?! — переспросил он. — Ты хочешь сказать, что он умер и ты знаешь об этом?.. Ты пытался поймать меня на слове? Или обманываешь меня?
— Я не стал бы обманывать даже орка, — сказал Фарамир.
— Как же он мог умереть и как ты узнал об этом? Ты только что сказал, что никто из Отряда не приходил при тебе в город.
— Что до того, как он умер — я надеялся, об этом расскажет мне его друг и товарищ.
— Но он был жив и полон сил, когда мы расставались. И он всё еще жив, сколько я знаю. Хотя в мире и правда немало опасностей.
— Истинно так, — кивнул Фарамир. — И предательство — не последняя из них.
Тревога и злость всё более захлестывали Сэма. Последних слов Фарамира он снести не мог и, кинувшись в центр круга, подбежал к хозяину.
— Прошу прощения, господин Фродо, — сказал он. — А только не имеет он права так с вами говорить. Вы ж идете и для него, и для этих Громадин — для всех, одним словом.
Слушайте, Капитан! — он встал перед Фарамиром, подбоченившись, с таким выражением лица, точно обращался к хоббитенку, посмевшему дерзко учить его уходу за садом. По кольцу прошел шумок, и некоторые зеленолицые воины приподнялись, всматриваясь: зрелище их Капитана, сидящего на земле нос к носу с кипящим яростью хоббитом, было для них чем-то совершенно невероятным. — Слушайте! — повторил Сэм. — К чему это вы клоните? Говорите прямо, пока все орки Мордора не налетели на нас! Ежели вы думаете, что мой хозяин убил этого Боромира и удрал, так вы самый распоследний глупец; но давайте, обвините нас в этом — и дело с концом! Да не забудьте нам сказать, что вы собираетесь делать. Но, право слово, жаль, что народ, как говорят, дерущийся с Врагом, не дает другим делать то же — на свой лад. Ох, и обрадовался бы Он, если бы увидел вас сейчас! Чего доброго, решил бы, что у него завелись новые друзья.
— Терпение! — воскликнул Фарамир, но гнева в его голосе не было. — Не перебивай своего господина, чья мудрость выше твоей. И я не нуждаюсь в напоминаниях об опасности. Я трачу драгоценное время, чтобы судить справедливо. Будь я тороплив, как ты, — я давно уже убил бы вас. Потому что мне приказано убивать всякого, кто встретится мне в этом краю. Но я не убиваю без нужды ни людей, ни животных, и даже необходимое убийство не радует меня. И я не бросаю слов на ветер. Так что успокойся. Сядь возле хозяина и молчи!
Сэм, покраснев, тяжело опустился на траву. Фарамир вновь повернулся к Фродо.
— Ты спросил, как узнал я, что сын Дэнэтора умер. У вестей о смерти быстрые крылья. Слышал присловье: «Кровь общая течет — ночь вести принесет?» Боромир был моим братом.
Тень скорби прошла по его лицу.
— Не помнишь ли какого-нибудь знака, вещи, которую нес с собой Боромир?
Фродо на миг задумался, опасаясь новой ловушки и дивясь, куда в конце концов повернула беседа. Он едва уберег Кольцо от властных гордых рук Боромира и не представлял, что будет делать сейчас среди стольких людей, воинственных и сильных. Однако он чувствовал, что Фарамир, хоть и походил внешне на брата, был менее эгоистичен, одновременно суровее и мудрее его.
— Я помню, Боромир нес рог, — вымолвил он наконец.
