— Ты вспомнил верно; похоже, ты и правда видел брата, — сказал Фарамир. — Значит, ты сможешь увидеть его внутренним взором: большой рог дикого быка, оправленный в серебро, покрытый древними письменами. Из поколение в поколение рог этот носили старшие сыновья нашего дома; и, говорят, если он протрубит в нужде в пределах древнего княжества Гондор, — голос его будет услышан.
За пять дней до похода, одиннадцать дней назад, в этот час, я услышал зов этого рога: он шел с севера, но был смутен, словно бы эхо отдалось в уме. Предвестием беды сочли мы это, мой отец и я, ибо мы ничего не знали о Боромире с того времени, как он ушел, и ни один из стражей на границах не видал его. А на третью ночь после того другая — и престранная — история приключилась со мной.
Я сидел ночью у Андуина, в серой тьме под бледной молодой луной, и глядел на вечнотекущие воды; печально шуршали камыши. Так мы всегда стережем берега рядом с Осгилиатом, который сейчас захватил Враг, и из которого он делает набеги на наши земли. Но этой полночью мир спал. И тогда я увидел — или мне показалось — плывущую по реке серебристо мерцающую лодку, маленькую лодку с высоким носом, и ею никто не правил.
Благоговейный трепет охватил меня, ибо слабое сияние исходило от нее. Но я поднялся и подошел к берегу, и вошел в воду, потому что меня тянуло к ней. Тогда лодка повернула ко мне и замедлила бег, и медленно проплывала мимо; я мог бы протянуть руку и коснуться ее, но я не дерзнул этого сделать. Она глубоко сидела в воде, словно тяжело нагруженная, и мне показалось, что она полна чистой водой, от которой шел свет; и, погружен в воду, в лодке спал витязь.
Сломанный меч лежал на его коленях; я видел, что он жестоко изранен. То был Боромир, мой брат, — мертвый. Я узнал его снаряжение, узнал его любимое лицо. Одной лишь вещи не увидел я: рога. Одной лишь вещи не знал: дивного пояса, сотканного из золотых листьев.
«Боромир! — вскричал я. — Где твой рог? Куда идешь ты? О Боромир!»
Но он был мертв. Лодка вернулась на стремнину и, мерцая, уплыла прочь. Это было, как сон — и, однако, не сон, ибо пробуждения не было. И я не сомневаюсь, что он умер и уплыл по Реке в Море.
— Увы! — сказал Фродо. — Это на самом деле был Боромир, каким я его знал. Потому что золотой пояс был подарен ему в Лотлориэне Владычицей Галадриэлью. Это она одела нас в эльфийские плащи. Эта пряжка той же работы, — он дотронулся до серебристо-зеленоги листа, который скреплял ворот плаща.
Фарамир пригляделся к ней.
— Чудо как хороша, — сказал он. — И сработана столь же искусно. Так значит, вы прошли через Лориэн?.. Лаурелиндоренан звался он в древности, но давно скрыт этот край от глаз людей, — тихо добавил он, с новым интересом пристально глядя на Фродо. — Я начинаю теперь понимать многое. Не расскажешь ли ты мне больше? Потому что горька мысль, что Боромир умер в пределах родной земли.
— Не могу я сказать тебе больше, чем сказал, — со вздохом ответил Фродо. — Хотя твой рассказ наполнил меня дурными предчувствиями. То, что явилось тебе, было, я думаю, видением, предвестием злой судьбы, что сбылась — или может сбыться. Если только это не лиходейская хитрость Врага. Я видел лики прекрасных витязей древности в омутах Гиблых Болот — но, быть может, это только чудилось мне под Его черными чарами.
— Это не так, — возразил Фарамир. — Его порождения наполняют душу отвращением — я же чувствовал печаль и жалость.
— Однако как могло произойти это на самом деле? — спросил Фродо. — Ни одной лодки нельзя перенести через каменистые нагорья от Тол-Брандира; и Боромир собирался идти домой через Энтицу и равнины Роханда. И как может любое судно миновать ярящуюся стремнину водопадов и не утонуть в кипящих омутах?
— Не знаю, — сказал Фарамир. — А откуда пришла лодка?
— Из Лориэна, — отозвался Фродо. — В трех таких лодках мы спустились по Андуину к водопадам. Они тоже сделаны эльфами.
— Вы прошли через Скрытые Земли, — проговорил Фарамир, — но, кажется, не сознаете их власти… Если люди встречают Царицу Чар, что живет в Золотом Лесу, — они не должны дивиться непонятному. Ибо опасно смертному ходить под тем солнцем, и немногие выходили оттуда такими же, как вошли, — так говорят древние предания.
Боромир, о Боромир! — вскричал он. — Что она сказала тебе, бессмертная Владычица? Что увидела? Что прочитала в твоем сердце? Почему пошел ты в Лаурелиндоренан, а не избрал свой путь, прискакав на рассвете в родной дом?..
Потом он опять повернулся к Фродо и снова заговорил спокойно:
— На эти вопросы, как я полагаю, у тебя есть ответы, Фродо, сын Дрого. Но отвечать тебе не здесь и не сейчас. А чтобы ты не думал, что рассказ мой — видение, я скажу тебе вот что. Рог Боромира вернулся — в яви, а не во сне. Рог вернулся, но разрубленным пополам, точно мечом или топором. Части его были найдены у берега: одна — стражами в камышах севернее порогов Энтицы, другую выловили в потоке. Странный случай, но, как говорится, шила в мешке не утаишь.
