Но не бойся! Я не взял бы этой вещи, лежи она у меня на дороге. Не взял бы, даже если бы Минас-Тириф обратился бы в развалины и один я мог бы спасти его, использовав оружие Черного Властелина к возрождению крепости и своей славе. Нет, такие победы не нужны мне, Фродо, сын Дрого.
— Не нужны они и Совету, — сказал Фродо. — Не нужны и мне. И я бы не поднял ее — да что поделать?..
— Что до меня, — продолжал Фарамир, — я хотел бы увидеть Белое Дерево зацветшим вновь, и возвратившуюся Серебряную Корону, и Минас-Тириф в мире — древнюю крепость Минас-Анор, полную света, высокую и прекрасную, как королева среди королев: не повелительницу среди рабов, нет, даже не добрую повелительницу желающих того рабов. Война должна длиться, пока мы защищаемся против разрушителя, который жаждет попрать всё; но я не люблю ни меча за его остроту, ни стрелы за ее быстроту, ни воина за его славу. Я люблю ту, что они защищают: Крепость нуменорцев; я полюбил ее за ее память, за ее древность и красоту, за ее сегодняшнюю мудрость.
Поэтому не бойся меня! Я не стану просить тебя рассказывать мне о большем. Не стану даже спрашивать, попал ли я в цель. Но если ты доверишься мне, я, быть может, сумею дать тебе добрый совет в поисках — что бы ты ни искал — и даже… да, даже помочь тебе.
Фродо не ответил. Он почти решился попросить помощи и совета, рассказать этому печальному юноше, чьи речи казались столь мудрыми и прекрасными, обо всем, что лежало на сердце. Но что-то сдерживало его. Страх и скорбь грызли его: если и правда они с Сэмом — всё, что осталось от Девяти Путников, то единственно верным будет сохранить их цели в тайне. Лучше незаслуженное недоверие, чем опрометчивые слова. Да и память о Боромире, о его ужасной перемене перед соблазном Кольца, оживала в хоббите, когда он смотрел на Фарамира. Они были непохожи — и очень близки.
Некоторое время они шли молча, серыми и зелеными тенями мелькая между старыми деревьями, и шаги их были беззвучны; над ними пели птицы, а солнце блестело на глянцевой листве вечнозеленых лесов Ифилиэна.
Сэм не принимал участия в беседе, хотя и слышал всё; в то же время он внимательно следил за неясными лесными шорохами вокруг. Он приметил, что за весь разговор имя Голлума ни разу не всплыло. Он тихо порадовался, хотя и понимал, что мало надежды не услышать его больше никогда. Скоро он понял, что, хоть и шли они одни, вокруг было множество воинов: не только Маблунг и Дамрод, но и по обе стороны — все быстро и тайно шли они к какому-то им одним известному месту.
Однажды, вдруг оглянувшись, будто чей-то взгляд кольнул его, Сэм поймал быстрый промельк маленькой тени меж стволов. Он открыл было рот — и закрыл его. «Я не уверен, — сказал он себе. — И зачем мне напоминать о старом мерзавце, ежели им угодно забыть о нем? И не подумаю!»
Так они шли, пока лес не поредел, а тропка не повела под уклон. Тогда они снова свернули в сторону, вправо, и быстро подошли к маленькой речке в узком ущелье: той самой, что вдалеке вытекала из круглого озера, где купались хоббиты. Теперь она стала стремительным потоком, несясь в каменистом русле, а над ней склонялись падуб и темный самшит. Глядя на запад, они видели внизу в легкой дымке дальние долины и заливные луга, и мерцающую под закатным солнцем широкую ленту Андуина.
— Очень жаль, но мне придется быть неучтивым, — Фарамир остановился. — Надеюсь, вы простите того, кто настолько забыл о приказах учтивости, что не убил и не связал вас. Но ни один чужак, даже роандиец (а они бьются вместе с нами), не должен видеть пути, которым мы сейчас пойдем. Я должен завязать вам глаза.
— Как пожелаешь, — ответил Фродо. — Даже эльфы поступают так, и с завязанными глазами пересекли мы границы дивного Лориэна. Гном Гимли, правда, разобиделся, но хоббиты снесли это спокойно.
— Место, куда я поведу вас, не столь прекрасно, — сказал Фарамир. — Но я рад, что не придется принуждать вас.
Он тихо позвал, и из теней деревьев выступили Маблунг и Дамрод и приблизились к нему.
— Завяжите гостям глаза, — велел Фарамир. — Надежно, но не причиняя беспокойства. И рук не связывайте. Они дадут слово не пытаться увидеть. Я позволил бы им просто зажмуриться, но глаз может открыться, если нога споткнется. Ведите их, чтоб они не упали.
