Сэм боролся со сном, всячески самого себя уговаривая. «Может, и можно ему верить, — размышлял он. — А может, и нет. Сладкими речами и гнилую душу прикрыть можно… — Он зевнул. — Я мог бы проспать неделю, если бы мог. Но что ж поделать, ежели мне нельзя спать, ежели я один, а кругом столько Громадин? Придется тебе, видно, не спать, Сэм Гискри, ничего не попишешь». И это ему каким — то чудом удалось. Свет таял за дверями пещеры, и завеса падающей воды меркла, растворяясь в подступающих тенях. Вода всегда шумит, не меняя своего напева, будь то утро, или вечер, или ночь. Она бормочет и нашептывает сны. Сэм из всех сил тер глаза — и не спал.
Зажглось много факелов. Почали бочонок вина. Вскрыли бочки с едой. Воины принесли воды из-под водопада. Кое-кто ополаскивал руки в тазах. Широкую бронзовую чашу и кусок белого полотна поднесли Фарамиру, и он умылся.
— Будите наших гостей, — сказал он. — И дайте им воды. Время ужинать.
Фродо сел, зевнул и потянулся. Сэм, не привыкший к слугам, с некоторым удивлением глядел на высокого воина, который склонился, держа перед ним таз с водой.
— Поставьте его на землю, сударь, пожалуйста, — попросил он. — И мне, и вам легче будет. — Потом, к удивлению и веселью людей, он окунул голову в таз и облил холодной водой шею и уши.
— В ваших краях принято мыть голову перед ужином? — полюбопытствовал прислуживавший хоббитам воин.
— Нет, перед завтраком, — ответил Сэм. — Но ежели вы засыпаете на ходу, холодная вода на шее — что дождик привядшему салату. Ну вот! Теперь-то уж я не засну за ужином.
Их подвели к сиденьям рядом с Фарамиром: бочонкам, покрытым шкурами и достаточно высоким, чтобы хоббитам было удобно. Перед едой Фарамир и все его воины повернулись к западу и мгновенье стояли молча. Фарамир знаком показал Фродо и Сэму, чтобы они поступили так же.
— Так мы делаем всегда, — объяснил он, когда все уселись. — Обращаемся к Нуменору, что был, к Благословенной Земле, что есть, и к тому, чего еще нет, но что будет. У вас нет такого обычая?
— Нет, — отвечал Фродо, чувствуя себя неотесанным деревенщиной. — Но если мы бываем в гостях, мы кланяемся хозяину, а после еды встаем и благодарим его.
— Мы поступаем так же, — сказал Фарамир.
После столь долгого пути, ночевок и дневок в голой пустыне, вечерняя эта трапеза показалась хоббитам пиром: пить легкое золотистое вино, прохладное и душистое, есть хлеб с маслом и соленое мясо, и сухие фрукты, и красный сыр — есть чистыми руками и с чистых тарелок. Ни Фродо, ни Сэм не отказывались ни от чего, что предлагалось — ни от второй, ни от третьей порции. Вино растекалось по их жилам и усталым членам, и им было радостно и легко на душе — они не чувствовали ничего подобного со дня ухода из Лориэна.
Когда ужин кончился, Фарамир отвел гостей в нишу в конце пещеры, полускрытую занавесом; туда принесли кресло и два стула. Горел маленький глиняный светильник.
— Вы скоро захотите спать, — сказал Фарамир, — и особенно славный Сэммиус, который не сомкнул глаз до еды — то ли из страха притупить благородный голод, то ли из страха передо мной, не знаю. Но вредно спать сразу после еды: потом придется попоститься. Давайте немного побеседуем. На пути из Светлояра вам встречалось многое, о чем можно рассказать. И, быть может, вы заходите узнать что — то о нас и о землях, куда пришли. Расскажите мне о моем брате Боромире, о старом Мифрандире, о Дивном Народе Лориэна.
Фродо совсем расхотелось спать и захотелось поговорить. Но, хотя еда и вино успокоили его, он не забыл об осторожности. Сэм улыбался во весь рот и бормотал что-то себе под нос, но когда говорил Фродо — слушал внимательно, изредка отваживаясь вставить одобрительное словечко.
Фродо рассказывал о многом, однако всё время старался отводить разговор от целей Отряда и от Кольца, подчеркивая доблестную роль, которую сыграл во всех их приключениях Боромир: с волколаками, в снегах Карадраса, в копях Мории, где погиб Гэндальф. Больше всего Фарамира задел рассказ о битве на Мосту.
— Боромира должно было злить бегство от орков, — заметил он. — Или даже от той свирепой твари, что ты назвал Балрогом, даже если он отступил последним.
— Он отступил последним, — сказал Фродо. — Был вынужден отступить; Арагорн торопился вывести нас. Он один знал дорогу после гибели Гэндальфа. Но не будь там нас, о ком надо было заботиться, — не думаю, что он или Боромир отошли бы.
— Быть может, было бы лучше, если бы Боромир пал там вместе с Мифрандиром, — задумчиво проговорил Фарамир, — а не шел навстречу Року, поджидавшему его над порогами Рауроса.
— Может быть… Однако теперь ты расскажи мне о вас, — попросил Фродо, еще раз сворачивая в сторону. — Я хотел бы побольше узнать о Минас-Ифиле, и Осгилиафе, и стойком Минас-Тирифе. Есть ли надежда для твоего города в этой бесконечной войне?
