Однако есть среди нас такие, что общаются с эльфами, и порой кое-кто тайно уходит в Лориэн — и редко возвращается. Не я. Потому что я считаю опасным для Смертного по своей воле искать Перворожденных. И все же я завидую вам — вы говорили с Белой Дамой.
— Владычица Лориэна! Галадриэль! — воскликнул Сэм. — Вы должны увидеть ее, сударь, право слово, должны. Я всего лишь хоббит, сударь, и дома приглядываю за садом, если вы понимаете, про что я толкую, и я не силен в поэзии — два-три смешных стишка не стихи, конечно, — так что я и объяснить-то вам ничего толком не сумею. Об этом надо петь. Вам бы с Бродником потолковать, с Арагорном то есть, или со старым господином Бильбо… А хотел бы я сложить о ней песню! Она красива, сударь! Прекрасна! Порой — как яблонька в цвету, порой — как белый нарцисс. Тверда, как алмаз, мягка, как лунный свет. Тепла, как солнечный луч, холодна, как свет со звезд. Горда и далека, как горная вершина, а уж веселей я никого не видал, с вплетенными в косы маргаритками… Но всё это чепуха, сударь, всё мимо цели.
— Тогда она действительно прекрасна, — проговорил Фарамир. — Опасно прекрасна.
— Не знаю я, где там опасность, — насупился Сэм. — Обидно, право слово обидно, сударь, что люди ждут опасностей от Лориэна и находят их там — те самые, что приносят в себе. Но, может, вы и назвали бы ее опасной, потому что она сильна и тверда. Вы… вы могли бы разбиться об нее на куски, как корабль о скалу, или утопнуть, как хоббит в речке. Но вы ж не станете обвинять ни скалу, ни речку. Вот и Боро… — он осекся и покраснел.
— Да? «Вот и Боромир», — хотел ты сказать? — подстегнул его Фарамир. — Что ты хотел сказать? Он принес опасность в себе?
— Да, сударь, простите уж вы меня, и такой отличный человек, как ваш брат, с позволения сказать… Да вы ж это всё время чуяли, потому и выведывали. Так вот, я следил за Боромиром и слушал его всю дорогу от Светлояра — приглядывая за хозяином, как вы понимаете, и не желая Боромиру зла, — и вот что я думаю: в Лориэне он впервые ясно понял, чего ему желается. А желалось ему — с первой минуты — Вражье Кольцо!
— Сэм!.. — в ужасе вскрикнул Фродо. Он глубоко ушел в раздумья и вернулся внезапно — и поздно.
— Ох, вражья сила! — Сэм сперва побелел, как полотно, а потом залился алым. — Опять я, выходит, оплошал. «Когда тебе взбредет в голову открыть пасть — затыкай её ногой», — твердил мне мой старик и был прав… Что ж делать-то теперь?.. — бормотал он.
— Послушайте, сударь! — он повернулся, готовый встретить Фарамира со всем мужеством, какое мог собрать. — Вы уж не гневайтесь на моего господина потому только, что слуга его — дурак, каких мало. Говорили вы красиво и заговорили мне зубы, толкуя об эльфах и обо всем таком. Но, как говорится, судят не по словам, а по делам. Пришел вам случай показать себя.
— Кажется, так, — медленно и очень тихо проговорил Фарамир со странной улыбкой. — Так вот как отгадываются загадки!.. Кольцо Всевластья, что считалось сгинувшим навек! И Боромир пытался силой завладеть им? А вы сбежали? И бежали всю дорогу — ко мне! И здесь, в пустыне, вы у меня: двое полуросликов, и мои воины, и Кольцо Колец! Дивный поворот судьбы!.. Случай Фарамиру, Капитану Гондору, показать себя! Ха!.. — он поднялся, высокий и суровый, его серые глаза сверкали.
Фродо и Сэм вскочили и вжались в стену, нащупывая эфесы мечей. Все воины замолчали и в удивлении повернулись к ним. Но Фарамир с мягким смехом вновь опустился в кресло — и вдруг опять стал печальным.
— Бедный Боромир! Испытание было слишком тяжким! — промолвил он. — Как же вы увеличили мою скорбь, вы — маленькие пришельцы из далекой страны, хранящие искушение! Но вы худшие судьи людей, чем я — полуросликов. Мы, гондорцы, не лжем. Мы редко хвалимся, а потом исполняем сказанное — или умираем, исполняя. «Я не взял бы его, лежи оно у меня на дороге», — сказал я. Даже если бы я был человеком, способным пожелать его — и пожалеть о своих словах, ибо я не знал тогда, о чем говорю, — я всё же считал бы свои слова клятвой и не нарушил бы их.
Но я не таков. Или я достаточно мудр, чтобы понимать, что есть опасности, от которых человек должен бежать. Всё в порядке. Успокойся, Сэммиус! Если ты считаешь, что оступился, — считай, что так было суждено. Сердце твое столь же проницательно, сколь преданно, и видит дальше глаз. Потому что, хоть это и кажется невероятным, мне ты можешь поведать о нем без опаски. Это только поможет твоему любимому хозяину. Это принесет ему пользу и помощь, если только это в моей власти. Поэтому успокойся. Но никогда больше не говори о нем вслух. Одного раза довольно.
Хоббиты вернулись к стульям и спокойно уселись. Воины вернулись к вину и беседе, поняв, что их Капитан и маленькие гости затеяли какую-то шутку и всё в порядке.
