Сэм задавал себе тот же вопрос и не смог удержаться от бурчания — слышал-то его, как ему казалось, один хозяин:
— Вид, конечно, красивый, господин Фродо, но уж больно холодно — сердце и то зябнет, о костях я и не говорю. Дальше-то что?
Ответил ему Фарамир.
— Лунный закат над Гондором. Дивная Ифиль, уходя из Средиземья, смотрит на седые локоны древнего Миндоллуина. Чтобы увидеть это, стоит померзнуть. Но я привел вас взглянуть не на это — кстати, Сэммиус, тебя я не приводил, ты пожинаешь плоды собственной бдительности. Глоток вина вознаградит тебя… Идем посмотрим.
Он встал рядом с молчащим часовым, и Фродо подошел следом. Сэм попятился. Он и так чувствовал себя ненадежно на этой высокой сырой платформе.
Фарамир и Фродо смотрели вниз. Далеко под собой они видели белые воды, что падали в пенную чашу и темным водоворотом кружили в овальном, сжатом скалами водоеме, пока не вырывались через узкое ущелье и не убегали прочь, курясь и бурля — к спокойствию равнинных плесов. Лунный свет всё еще косо падал к подножию водопада и мерцал на ряби водоема. Вдруг Фродо заметил маленькую черную тварь на ближнем берегу, но едва он взглянул на нее, как она нырнула и исчезла в кипении водопада, рассекая темную воду так же легко, как стрела или сорвавшийся камень.
Фарамир повернулся к воину.
— Что ты скажешь теперь, Анборн? Что это — белка или зимородок? Водятся ли в Лихолесье черные зимородки?
— Что бы это ни было, это не птица, — ответил Анборн. — У твари четыре лапы, и ныряет она вроде как человек; и мастерски ныряет, скажу я. Чего ей надо? Ищет путь за Занавес, в наше укрытие? Похоже, нас всё-таки выследили. У меня с собой лук, и я расставил стрелков не хуже себя на другом берегу. Мы ждем только вашего приказа, Капитан.
— Должны мы стрелять? — спросил Фарамир, быстро поворачиваясь к Фродо.
Тот задумался.
— Нет! — через мгновенье сказал он. — Нет! Умоляю вас!
Если бы Сэм решился, он закричал бы «Да!». Хоть он и не видел, но по разговору понял, о чем идет речь и кого они увидели.
— Значит, ты знаешь, что это за тварь? — полуутвердительно проговорил Фарамир. — Ну, теперь ты видел — объясни, почему мы должны жалеть его. За всю нашу беседу ты ни словом не обмолвился о своем мерзком спутнике, и я не стал говорить о нем. Он мог подождать, пока его поймают и принесут мне. Я послал на поиски своих самых зорких охотников, но он ускользнул от них, и они ничего не знали о нем — кроме Анборна, видевшего его вчера вечером. Но теперь он согрешил больше, чем просто охотился за кроликами в холмах: он осмелился прийти к Хеннет-Аннуну — и поплатится жизнью. Но я удивлен: такая скрытная и лукавая тварь резвится в озере перед самым нашим окном. Он что, считает, что Люди спят без охраны? Что за странный поступок?
— Думаю, есть два ответа, — сказал Фродо. — Во-первых, он мало знает Людей и, хоть он и хитер, ваше убежище так искусно скрыто, что он понятия не имеет, что здесь есть люди. Во-вторых, его притягивает сюда властный зов, сильнее осторожности.
— Притягивает, сказал ты? — тихо переспросил Фарамир. — Может ли… знает ли он о твоей ноше?
— Знает. Он сам хранил его долгие годы.
— Он хранил его? — Фарамир часто дышал. — Воистину, чем больше узнаешь об этом деле, тем загадочней оно кажется! Значит, он охотится за ним?
— Может быть. Оно манит его… Но хватит об этом.
— Тогда что же он ищет?
— Рыбу, — усмехнулся Фродо. — Смотри!
Они взглянули на темное озеро. Маленькая черная голова показалась в дальнем конце водоема. Чуть взбурлила вода, пробежала легкая рябь… Голова подплыла к берегу, и из воды с удивительным проворством выбралась похожая на лягушку фигура и вскарабкалась на откос. Там она уселась и принялась грызть что — то маленькое и блестящее: последние лунные лучи освещали каменную стену на краю озера.
Фарамир тихо рассмеялся.
— Рыбу! — повторил он. — Этот голод не столь опасен. А быть может, и нет: рыба из озера Хеннет-Аннуна может стоить ему всего, что у него есть.
— Я держу его на прицеле, — вмешался Анборн. — Мне стрелять, Капитан? Для тех, кто приходит сюда незваными, у нас одно приветствие: смерть.
— Погоди, Анборн, — велел Фарамир. — Дело это сложнее, чем кажется. Что ты можешь сказать, Фродо? Почему мы должны щадить его?
— Тварь несчастна и голодна, — сказал Фродо. — И не знает об опасности. Гандальф — ваш Мифрандир — тоже просил бы вас не убивать его: и поэтому, и по другим причинам. Он запретил эльфам делать это. Почему — точно не знаю, и не здесь говорить, о чем я догадываюсь. Но эта тварь каким — то образом связана с Походом. Пока вы не нашли и не увели нас, он был моим проводником.
— Твоим проводником! — поразился Фарамир. — Дело становится всё более странным. Я многое сделал бы для тебя, Фродо, но этого допустить не могу: позволить этому хитроумному бродяге невредимым уйти отсюда, чтобы он потом встретился с тобой — или попался оркам и рассказал им под пыткой всё, что знает. Он должен быть убит или пойман. Убит, если его не удастся быстро поймать. Но что может перехватить эту скользкую многоликую тварь, кроме оперенной стрелы?
