— Позволь мне тихо спуститься к нему, — попросил Фродо. — Можете держать луки наготове и стрелять, если я побегу. Но я не побегу.
— Иди и поторопись! — сказал Фарамир. — Если он останется жив, то должен будет служить тебе верой и правдой до конца своей злосчастной жизни. Проводи Фродо на берег, Анборн, да идите потише: у твари есть нос и уши. Оставь мне лук.
Анборн заворчал и пошел вперед по винтовой лестнице до площадки, а оттуда — вверх по другой лестнице, пока наконец они не добрались до узкого прохода, скрытого густым кустарником. Тихо проскользнув сквозь заросли, Фродо оказался на гребне южного берега над озером. Было темно, и водопад смутно серел, отражая умирающую лунную зарю. Голлума видно не было. Фродо сделал несколько шагов, и Анборн неслышно догнал его.
— Иди, — он дышал в самое ухо Фродо. — Да держись подальше от берега. Свалишься — никто тебе не поможет, разве что дружок-рыболов. И не забудь, что лучники рядом, хоть ты их и не видишь.
Фродо крался вперед, как Голлум, касаясь земли руками, чтобы не оступиться. Скалы были ровными и гладкими, но скользкими. Он остановился, вслушиваясь. Сначала был слышен лишь немолчный шорох водопада. Потом — совсем близко — раздалось шипящее бормотание.
— Рыбка, вкус-сная рыбка… Белый Лик скрылс-ся, моя прелесть, скрылс-ся наконец, да. Мы можем спокойно с-скуш-шать рыбку… Нет, не с-с-спокойно, прелесть. Потому что Прелесть потерялась; да, по-терялас-сь. Грязные хоббиты, гнус-сные хоббиты… Ушли и бросили нас, голлм; и Прелесть уш-шла… Бедный Смеагол совс-сем один… Нету Прелести. Мерзкие Люди, они взяли ее, стащ-щили мою Прелес-сть. Воры, вориш-ш-шки… Мы ненавидим их… Рыбка, сладкая рыбка… Сделает нас-с сильными. Сделает глаза зоркими, пальцы гибкими, да. Удавим их, прелесть. Вс-сех, вс-сех-х удавим… С-сладкая рыбка. Вкус-сная рыбка!..
Так оно и продолжалось, почти непрерывно, под шум водопада, с небольшими паузами, когда слышалось тихое чмоканье и бульканье. Фродо дрожал от жалости и отвращения. Больше всего на свете ему хотелось не слышать этого голоса. Анборн был недалеко, хоббит мог подойти к нему и попросить дать знак лучникам. Они, наверное, подобрались достаточно близко, пока Голлум булькал, забыв об осторожности. Лишь один верный выстрел — и Фродо навсегда избавится от жалкого голоса. Но нет. Он в ответе за Голлума. Хозяин всегда в ответе за слугу, даже если тот служит из страха. Они не прошли бы Гиблыми Болотами, если бы не Голлум. И потом, Фродо каким-то непонятным образом знал, что Гандальф не хотел бы этого.
— Смеагол! — тихо позвал он.
— Вкус-сная, вкус-сная рыбка, — сказал голос.
— Смеагол! — позвал он чуть громче. Голос смолк.
— Смеагол, хозяин пришел за тобой. Хозяин здесь. Иди сюда, Смеагол!
Никакого ответа, только тихое шипение, как затаенное дыхание.
— Иди сюда, Смеагол! — звал Фродо. — Мы в опасности. Люди убьют тебя, если найдут здесь. Иди скорей, если хочешь спастись. Иди к хозяину!
— Нет! — ответил голос. — Плохой хозяин. Бросил бедненького Смеагола. Уш-шел с новыми друзьями. Хозяин подождет. Смеагол не наелся.
— Нет времени, — настаивал Фродо. — Забирай рыбу с собой. Идем!
— Нет! Должен доесть рыбу.
— Смеагол! — безнадежно позвал Фродо. — Прелесть рассердится. Я возьму Прелесть и скажу: пусть он гложет кости и давится ими. Никогда не ест рыбы. Иди же, Прелесть ждет!
Раздался резкий шип. Из тьмы на четвереньках, как виноватый пес, выполз Голлум. Во рту он тащил недоеденную рыбу, и еще одна была у него в руке. Он приблизился к Фродо и обнюхал его. Его белесые глаза сияли. Потом он вынул рыбу изо рта и встал.
— Славный хозяин! — прошептал он. — Славный хоббит, вернулся к бедненькому Смеаголу. Хороший Смеагол, пришел. А теперь идем, идем быстрей под деревья, пока Лики темны. Да, идем, идем!
— Мы скоро пойдем, — сказал Фродо. — Но не сразу. Я пойду с тобой, как обещал. И опять обещаю. Но не сейчас. Ты в опасности. Я спасу тебя, но ты должен поверить мне.
— Мы должны поверить хозяину? — с сомнением протянул Голлум. — Зачем? Где другой, ослушный хоббит? Где он?
— Там, наверху, — Фродо указал на водопад. — Без него я не пойду. Мы должны вернуться за ним.
Сердце его упало. Это был обман. Он не боялся, что Фарамир прикажет убить Голлума, но уж конечно свяжет его и бросит в темницу, и то, что делает сейчас Фродо, покажется предательством бедному вероломному созданию. Вряд ли он поймет когда-нибудь, что Фродо спас ему жизнь — и что это был единственный путь к спасению. Что еще может он сделать? Сохранить, насколько возможно, верность обеим сторонам.
— Идем, — позвал он снова. — Или Прелесть рассердится. Мы пойдем вверх по реке. Иди, иди же, ступай вперед!
Голлум прополз немного по кромке берега, принюхиваясь с подозрением. Вдруг он остановился и поднял голову.
— Тут кто-то есть, — сказал он. — Не хоббит. — Неожиданно он обернулся. — Ах-х-с-с-с, хозяин, — прошипел он. — Ш-ш-шутник! Обманщ-щик! Предатель! — он фыркнул и выбросил вперед длинные руки с белыми змеящимися пальцами…
