— Всё равно я предпочел бы иметь его перед глазами, — заупрямился Сэм. — И уж тем более если он предатель. Помните, он ведь так и не сказал, охраняется тропа или нет? А сейчас мы видим там башню — она, может, пустая, а может, и наоборот. Уж не отправился ли он за орками, как по-вашему?
— Вряд ли, — усомнился Фродо. — Даже если он замыслил какое-нибудь лиходейство — а это вполне может быть — не думаю, чтоб он привел нас к оркам или другим вражьим прислужникам. Зачем ждать до сих пор и проходить через все опасности, и приближаться к земле, которой боишься? Он мог уже сто раз предать нас оркам с тех пор, как мы встретились. Нет, если уж тут что и кроется — это, должно быть, его собственная маленькая хитрость, которую он держит в тайне.
— А ведь вы, наверное правы, господин Фродо, — после короткого раздумья согласился Сэм. — Не скажу, правда, чтоб это сильно меня успокоило. Уверен: он охотно бы отдал оркам меня. Но я забыл: его прелесть. Как я понимаю, оно всю дорогу было Прелестью для бедненького Смеагола. Это — главное во всех его планах, если они у него есть. Но зачем ему понадобилось тащить нас так далеко — ума не приложу.
— Очень похоже, что он и сам этого не знает, — сказал Фродо. — Да и вряд ли в голове у него есть хоть один ясный план. Я думаю, он и правда старается уберечь от Врага Прелесть. Потому что попади оно к Врагу — это будет гибельно для него самого. А с другой стороны, возможно, он только ждет удобного случая.
— Да, Злыдень и Скрытень, как я говорил, — кивнул Сэм. — Но чем ближе они к Вражьим землям, тем больше Злыдень делается похож на Скрытня. Попомните мои слова: ежели мы и доберемся до перевала, он не даст нам перенести прелес-сть через границу, не сделав какой-нибудь пакости.
— Мы еще не добрались.
— Нет, но лучше нам до тех пор смотреть в оба. Если нас застигнут врасплох, Скрытень быстро возьмет верх. Небезопасно вам дремать сейчас, сударь. Если только вы прижметесь ко мне… Я был бы рад, если бы вы поспали. Я постерегу: а если вы ляжете поближе, чтобы я мог обнять вас, никто вас не тронет, чтоб ваш Сэм не узнал об этом.
— Спать!.. — Фродо вздохнул, будто в пустыне ему привиделась прохладная зелень. — Да, даже здесь я смог бы уснуть.
— Так спите, сударь! Кладите голову мне на колени.
Такими Голлум и увидал их несколько часов спустя, вынырнув из окружающего мрака. Сэм сидел, прислонившись к скале, голова его склонилась набок, он ровно посапывал. На его коленях лежала голова Фродо, погруженного в глубокий сон; на его белом лбу лежала одна из обветренных Сэмовых рук, а другая ласково обнимала хозяйские плечи. Лица хоббитов дышали покоем.
Голлум смотрел на них. Странное выражение прошло по его худому, голодному лицу. Свет в его глазах померк, они сделались тусклыми и седыми, древними и усталыми. Мучительная судорога, казалось, скрутила его, он отвернулся, всматриваясь в перевал и тряся головой, будто занятый каким — то внутренним спором. Потом вернулся и, медленно протянув трясущуюся руку, очень осторожно притронулся к колену Фродо — и прикосновение это было почти лаской. Краткий миг — но если бы спящие могли увидеть его в этот миг, они решили бы, что видят старого усталого хоббита, согнутого годами, что унесли его далеко от его времени, от друзей и родных, от полей и ручьев юности — старое, изголодавшееся, жалкое создание.
Но при этом прикосновении Фродо вздрогнул и тихо вскрикнул во сне — и Сэм проснулся. Первое, что он увидел, был Голлум — «тронувший хозяина», как он решил.
— Эй ты! — грубо сказал он. — Что это ты делаешь?
— Ничего, ничего, — тихо ответил Голлум. — Славный хозяин!
— Еще бы не славный! — хмыкнул Сэм. — Но куда ты ползал и откуда приполз, старый подлец?
Голлум отпрянул, и зеленый огонь вспыхнул под набрякшими веками. Он был теперь совсем как паук с выпученными глазами, отползающий назад на изогнутых лапах. Миг миновал — невозвратимо.
— Подлец, подлец!.. — прошипел он. — Хоббиты вс-сегда вежливы. Чудненькие хоббиты! Смеагол ведет их тайными тропами, которых никто не знает. Он устал, он высох; да, высох, — но он ведет их, и ищет путь, а они говорят подлец, подлец. Чудненькие друзья, да, прелесть, чудненькие.
Сэм почувствовал раскаянье, хоть и не стал доверчивей.
— Прости, — сказал он. — Прости, но ты разбудил меня, а я не должен был спать и разозлился. Но господин Фродо — он устал, я уговорил его поспать; так всё и вышло. Прости. А всё-таки: где ты был?
— Ползал, — ответил Голлум, и зеленый огонь в его глазах не потух.
— Ну, что ж, — вздохнул Сэм. — Пусть так. А сейчас нам надо бы уползать отсюда всем вместе. Сколько времени? Сейчас сегодня или завтра?
— Завтра, — сказал Голлум. — И было завтра, когда хоббиты улеглись спать. Очень глупо, очень опасно — если бы бедненький Смеагол не ползал вокруг, чтобы сторожить.
— Мы скоро устанем от этого слова, — проворчал Сэм. — Ну да всё равно. Я разбужу хозяина. — Он ласково откинул волосы со лба Фродо и, нагнувшись, тихо позвал: — Просыпайтесь, господин Фродо! Просыпайтесь!
Фродо вздрогнул, открыл глаза и улыбнулся, увидев склоненное над собой лицо Сэма.
