— Сдается мне, тут не один проход, — прошептал он с усилием: слова с трудом сползали с его губ. — Должно, такая же орочья нора, как и всюду здесь!
После этого сначала он справа, потом Фродо слева прошли еще несколько таких же отверстий: то побольше, то поменьше; однако сомнений, куда идти, не было, потому что путь был прямым, никуда не сворачивал и по-прежнему круто поднимался вверх. Но долог ли он, сколько им придется еще выносить — и сколько они смогут вынести? Бездыханность воздуха росла по мере подъема; и теперь они часто ощущали в кромешной тьме препятствие покрепче мерзкого духа. Иногда что-то легко касалось их рук и лиц: длинные щупальца или свисающие растения, наверное, — хоббиты не смогли бы сказать, что это было. А смрад усиливался. Он становился всё сильней, пока им не начало казаться, что вонь — единственное ощущение, оставленное им, да и то, чтобы помучить. Час, два, три — сколько еще идти им этой темной норой? Часы казались днями… нет — неделями. Сэм оттолкнулся от стенки, коснулся Фродо, и руки их встретились и сцепились, и дальше они шли вместе.
В конце концов Фродо, ощупывая стену, неожиданно наткнулся на пустоту. Он едва не свалился туда. Здесь было отверстие, куда шире всех прежних; оттуда исходило зловоние столь мерзкое, а чувство затаенной злобы столь сильное, что Фродо пошатнулся. И в этот миг Сэм качнулся и упал.
Поборов тошноту и страх, Фродо дернул Сэма за руку.
— Вставай! — хрипло выдохнул он, не слыша собственного голоса. — Оно всё идет отсюда: и вонь, и опасность. Вставай же! Быстрей!
Собрав оставшиеся силы и решимость, он рывком поднял Сэма на ноги и принудил двигаться себя самого. Сэм спотыкался рядом. Один шаг… Два… три… наконец, шесть шагов. Может быть, они миновали жуткую невидимую дыру, но так это было или нет, а идти вдруг стало легче, точно чья-то злая воля выпустила их. Они шли вперед, по-прежнему держась за руки.
И тут же — новая трудность. Тоннель разветвлялся, во всяком случае, так казалось, и они не могли понять, какой коридор шире или прямее. Куда идти — направо или налево? Они не знали, что может указать им путь, а между тем неверный выбор неминуемо привел бы их к гибели.
— Каким, интересно, путем пошел Голлум? — Сэм тяжело дышал. — И почему он не подождал?
— Смеагол! — позвал Фродо. — Смеагол! — Голос его прозвучал вороньим карком, и имя умерло, едва сорвавшись с губ. В ответ — ни звука, ни эха, воздух даже не шелохнулся.
— Кажись, теперь он и в самом деле сгинул, — пробормотал Сэм. — И сдается, именно сюда он и хотел нас завести. Голлум! Ты еще пожалеешь об этом — дай только до тебя добраться…
Двигаясь ощупью во тьме, они вдруг обнаружили, что левый проход закрыт: то ли это был тупик, то ли сверху свалился камень и перегородил коридор.
— Это не тот путь, — прошептал Фродо. — Верен он или нет, но нам надо идти другим.
— И быстро! — задохнулся Сэм. — Вокруг что-то… кто-то пострашнее Голлума. Я чую, что за нами следят.
Они не прошли и нескольких ярдов, когда сзади послышался звук, дрожащий и жуткий в тяжёлой ватной тиши: булькающий, клокочущий шум и долгое ядовитое шипение. Они обернулись — и ничего не увидели. Они стояли окаменев, уставясь во мрак, ожидая сами не зная чего.
— Ловушка! — сказал Сэм и положил руку на эфес меча; и едва он сделал это, как вспомнил о тьме Могильника. «Чего бы я хотел — это чтоб старина Том был рядом!» — подумал он. Потом, когда он стоял во тьме, а отчаянье и гнев слепили ему душу, ему привиделся свет: он вспыхнул в Сэмовой голове, непереносимо яркий поначалу. Затем свет расцветился: зеленое, золотое, серебристое, белое. Из дальнего далека проступила картина: Владычица Галадриэль, стоящая на траве Лориэна, и дары в ее руках. «Для тебя, Хранитель, — отдаленно, но явственно прозвучал ее голос, — для тебя я приготовила это».
Клокочущее шипение придвинулось ближе, донесся скрип, словно что-то огромное, суставчатое с медленной угрозой надвигалось из мрака.
— Хозяин, хозяин! — вскрикнул Сэм, и жизнь и настойчивость вернулись к его голосу. — Дар Владычицы! Эльфийский Светильник! Она ж сказала, он будет вам звездой во тьме! Эльфийский Светильник!..
— Светильник?.. — пробормотал Фродо, будто вырванный из сна. — Конечно же!.. Как это я о нем позабыл? «Если на твоем пути померкнут другие источники света — Эльфийский Светильник поможет тебе!» А сейчас нас только свет и может спасти!
Рука его скользнула за пазуху, и он медленно поднял над головой Фиал Галадриэли. Какой-то миг тот мерцал, слабый, точно звезда, пробившаяся сквозь туманную восточную мглу, а потом, когда сила его возросла и надежда возродилась в душе Фродо, вспыхнул и разгорелся серебряным пламенем — маленькое сердце ослепительного сияния, будто сам Эарендиль спустился с небесных троп с вечерней звездой — Сильмарилем во лбу. Тьма отступила перед ним, и Фиал стал центром воздушного хрустального шара, и рука, что держала его, искрилась белым огнем.
