Что до Саурона, он знал, где она прячется. Ему нравилось, что она живет там, голодная, неутомимо злобная — лучший страж древнего пути в его земли: лучшего не смог бы создать и он сам. А орки… они, конечно, верные и полезные рабы, но их у него множество. И если время от времени Аракна закусывала парочкой, он не имел ничего против. А иногда он угощал свою кошечку (своей кошечкой звал он ее, но она не принадлежала ему), подбрасывая ей пленников-людей: их приводили к ее норе, и после рассказывали ему, как она с ними играла.
Так они и жили, развлекаясь каждый на свой лад, не боясь ни нападения, ни чар, ни того, что их лиходействам придет конец. Ни одна муха не вырывалась до сих пор из сетей Аракны: тем сильнее были сейчас ее ярость и голод.
Но Сэм ничего не знал об этом взбаламученном ими болоте зла — разве что страх рос в нем, смутное ощущение невидимой угрозы; и таким весом навалилась она на него, что ноги его налились свинцом, и он не мог бежать.
Ужас был вокруг, и враги были впереди — а хозяин в безумстве открыто несся им навстречу. Отведя глаза от тени позади и от мрака под левым обрывом, Сэм взглянул вперед и увидел две вещи, которые испугали его еще больше: меч, который Фродо не спрятал в ножны, горел голубым огнем; а в башне, хоть небо за ней и стало темным, по-прежнему кроваво мерцало окно.
— Орки! — пробормотал он. — Так нам не пройти. Они тут всюду — а может, и не только они, а и кое-что похуже.
Тут он вспомнил, что надо прятаться, и торопливо прикрыл рукой драгоценный Фиал, который всё еще нес. На миг ладонь его вспыхнула алой живой кровью, а потом он засунул Светильник глубоко в нагрудный карман и запахнул плащ. Теперь он старался идти быстрее. Хозяин опередил его: он был уже шагов на двадцать впереди: того и гляди, совсем исчезнет из виду.
Едва Сэм спрятал Фиал, как Она явилась. Он вдруг увидел, что слева и чуть впереди выползает из-под обрыва самая отвратительная тень из всех, какие он видел, более жуткая, чем видение кошмарного сна. Она походила на паука, но была больше любого зверя и страшнее их, потому что злобная жажда была в ее безжалостных глазах. Тех самых глазах, которые Сэм считал потухшими и побежденными — теперь они снова светились смертным огнем, гроздьями окружая ее торчащую голову. У нее были большие рога, а за кареткой стеблевидной шеи шло толстое разбухшее тело — огромный жирный надутый мешок, свисающий между ногами; оно было черным, покрытым мертвенно-синими пятнами, а живот был белесым, светился, и от него струился смрад. Ее изогнутые ноги поднимали высоко над землей низковатые колени, и каждая нога кончалась когтем.
Как только ее согнутые ноги и мягкое тело протиснулись через выход из логова, она понеслась с бешеной скоростью, то бегом, то делая внезапные скачки. Она была между Сэмом и его хозяином. То ли она не заметила Сэма, то ли решила не связываться пока с тем, кто держит свет, сосредоточить внимание на другой жертве, на Фродо, открыто бегущем вверх по тропе, не знающем об опасности. Он бежал быстро, но Аракна была быстрее; в несколько скачков она догонит его.
Сэм открыл рот и набрал побольше воздуха.
— Оглянитесь, хозяин! — заорал он. — Оглянитесь!.. Я… — и вдруг крик его оборвался.
Длинная липкая рука зажала ему рот, и в то же время что-то оплелось вокруг его ног. Он зашатался и упал назад — в лапы врага.
— Попалс-ся! — зашипел Голлум ему в ухо. — Наконец, моя прелесть, мы поймали его, мерз-с-ского хоббита. Да-с-с-с. Нам досталс-ся этот. Она получит другого. Да, Аракна схватит его, не Смеагол: он поклялс-ся; он не тронул хозяина. Но он поймал тебя, гнус-с-сный маленький подлец! — брызгал он слюной в шею Сэма.
Бешеная ненависть к предателю и отчаянье при мысли, что он задержан, когда хозяину его грозит смертельная опасность, вдохнули в Сэма такую неистовую силу, какой Голлум никак не ожидал от медлительного туповатого хоббита — а именно таким он считал Сэма. Сам Голлум не смог бы извернуться так проворно и яростно. Рука, зажавшая Сэму рот, соскользнула, и Сэм, быстро наклонив голову, рванулся, стараясь сбросить с шеи руку-удавку. Меч всё еще был у него в руке, а левей он держал Фарамиров посох. Он отчаянно пытался повернуться и проткнуть врага. Но Голлум был слишком быстр.
Его правая рука метнулась к запястью Сэма: пальцы были как тиски; медленно, безжалостно сгибал он Сэмову руку вперед и вниз, пока с мучительным вскриком Сэм не выпустил меча; и всё это время другая рука сжимала Сэмово горло.
Тогда Сэм испробовал последнюю уловку. Он рванулся изо всех сил и крепко уперся ногами в землю; потом вдруг оттолкнулся и всем весом опрокинулся на спину.
