Через минуту Пин подошел к двери, спустился по лестнице и оглядел улицу. Солнечное сияние было теплым и ярким, и башни и высокие дома отбрасывали на запад долгие резкие тени. Высоко в голубизну поднималась седая голова горы Миндоллуин в белом шлеме и снежном плаще. Вооруженные воины шли взад и вперед по городским дорогам, точно настал час смены дежурств и караулов.
— Девять часов, сказали бы в Крае, — громко рассуждал Пин, обращаясь к самому себе. — Самое время позавтракать, сидя у окна на весеннем солнышке… Как же хочется есть! Интересно, завтракает здешний народ или нет? И когда они обедают и где?
Тут он заметил одетого в черное и белое человека, идущего по узкой улочке в его сторону. Пину было одиноко, и он подумал уже, как бы заговорить с ним, но этого не понадобилось. Человек подошел прямо к нему.
— Ты Перегрин Полурослик? — полуутвердительно проговорил он. — Мне сказали, ты присягнул Князю и Городу. Добро пожаловать! — Он протянул руку, и Пин принял ее.
— Я зовусь Берегондом, сыном Баранора, — продолжал воин. — Сегодня утром я не дежурю, и меня послали к тебе — научить тебя Пропускным Словам и рассказать кое-что из того, о чем ты, без сомнения, хочешь узнать. Что до меня, мне бы очень хотелось узнать что-нибудь о тебе. Потому что никогда прежде здесь не бывало полуросликов, и хоть слухи о них до нас и доходили, мало что сказано о них в наших преданиях и легендах. А ты к тому же ещё и друг Мифрандира. Ты хорошо его знаешь?
— Ну… — протянул Пин. — Я знаком с ним всю свою жизнь, как сказал бы ты; и недавно я долго шел с ним. Но в этой книге можно прочесть многое, а я не могу похвастаться, что видел больше одной-двух страничек. Все же я, наверное, знаю его так же хорошо, как все — кроме немногих. Думается, Арагорн был единственным из Отряда, кто на самом деле знал его.
— Арагорн?.. — перебил Берегонд. — Кто это?
— Это… — замялся Пин, — … это человек, что шел с нами. Он, надо думать, сейчас в Роханде.
— Ты и сам был в Роханде, как я слышал. Мне хотелось бы расспросить тебя о нем; но я забыл о данном мне поручении: первым спрашивать тебе. Что бы ты хотел узнать, мастер Перегрин?
— Что ж, — решился Пин. — Осмелюсь спросить, как… ну да, как насчет завтрака? Я имею в виду, когда время еды, если ты меня понимаешь; и где тут столовая? Или трактир? Я смотрел, но не увидел ни одного по дороге сюда, хоть меня и поддерживала надежда на добрый глоток эля, коли уж мы пришли в дом столь мудрого и учтивого народа.
Берегонд серьезно взглянул на него.
— Да ты старый служака, как я погляжу, — заметил он. — Говорят, человек, что отправляется в дальний поход, всегда заботится о еде и питье. Сам — то я не путешественник. Так значит, ты не ел сегодня?
— Честно говоря, ел, — признался Пин, — но не больше кубка вина и пары лепешек от щедрот вашего Князя; а после он битый час мучил меня расспросами — тут кто хочешь проголодается.
Берегонд рассмеялся.
— «Храбро биться может гном за обеденным столом», — говорят у нас. Не обижайся! Ты разговелся так же, как любой воин Цитадели — и с большим почетом. Это крепость, крепость-страж, — и сейчас она на военном положении. Мы встаем до света, съедаем кусок-другой и отправляемся на дежурство. Но не отчаивайся! — Он опять расхохотался, увидев унылую физиономию Пина. — Те, у кого дежурство трудное, перекусывают через два-три часа после восхода. Потом завтрак — в полдень, или когда позволят дела; а за час до захода люди собираются на обед — и тут уж веселятся, как могут.
Идем! Побродим немного, а потом попробуем найти, чем бы подкрепиться, а коли найдем — закусим и выпьем на стене: день-то сегодня какой!
— Постой! — Пин вспыхнул. — Голод, что ли, вышиб это из моей головы?.. Гэндальф же просил навестить Ночиветра! Это великий роандийский скакун, — пояснил он Берегонду, — и зеница ока князя, хоть он и одарил им Мифрандира за важные услуги. И, верно, новый хозяин любит коня больше многих людей, так что, если его доброжелательство хоть что-то значит для этого города, ты должен обходиться с Ночиветром куда лучше, чем с хоббитом, если только это возможно.
— Хоббитом?.. — переспросил Берегонд.
— Так мы называем себя.
— Я рад, что узнал это, — сказал воин. — Потому что теперь могу сказать, что странный выговор не портит добрых речей, а хоббиты говорят славно. Но идем! Я люблю зверей, ведь мой народ пришел из горных долин, а туда — из Ифилиэна; а в этом каменном городе звери — редкость. Однако не бойся! Мы не загостимся — отдадим долг вежливости и отправимся на стену.
Пин нашел, что Ночиветр устроен неплохо, а обходятся с ним и вовсе хорошо. Потому что в шестом круге, в наружной стене Цитадели, были прекрасные конюшни: там жили несколько быстрых коней вестников Князя, всегда готовых в путь по срочному приказу Дэнэтора или Капитанов. Но теперь все они были далеко. Ночиветр встретил Пина радостным ржанием и повернул к нему голову.
— Доброе утро! — сказал Пин. — Гэндальф придет, как освободится. Он занят, но шлет тебе привет и прислал вдобавок меня — взглянуть, как ты тут. Надеюсь, тебе хорошо отдыхается.
