Потому что он видел, что, кроме копья, тот везет длинное древко, точно штандарт, но оно было укутано черным покрывалом и увязано многими ремнями.
— Этот дар я принес тебе от девы Светлояра, — ответил Халбарад. — Она ткала его тайно, и долог был ее труд. Но и она прислала тебе Слово: «Время выходит. Или наша надежда сбудется, или все надежды падут. Потому я шлю тебе то, что сделала для тебя. Прощай, Элессар!»
И Арагорн сказал:
— Теперь я знаю, что это. Вези его и храни для меня. Осталось недолго.
Он обернулся и взглянул на север, а потом умолк и до конца пути не проронил ни слова.
Ночь подходила к концу, и восток засерел, когда они выехали наконец из Предущельного Оврага и вернулись в Хорнбург. Там они улеглись на краткий отдых и держали совет.
Мерри спал, пока Леголас и Гимли не разбудили его.
— Солнце высоко, — улыбнулся ему эльф. — Поднимайтесь, господин Лежебока, взгляните на эти места, пока можете!
— Здесь три ночи назад была битва, — сказал Гимли. — И здесь мы с Леголасом сыграли в игру, где я обошел его только на одного орка. Идем, посмотришь, как все было! А там ведь еще пещеры, Мерри, пещеры чудес! Успеем мы заглянуть в них, Леголас, как по-твоему?
— Нет, — ответил эльф. — Сейчас не время. Не порти чуда торопливостью! Я же обещал вернуться сюда с тобой во дни мира и дружбы — если они наступят. А теперь скоро полдень, мы поедим — и снова в путь. Так я слышал.
Мерри встал и зевнул. Нескольких часов сна ему было явно мало; он устал, но больше усталости его давила тоска. Он потерял Пина, чувствовал себя обузой — а вокруг все строили планы, торопились к делу, которого он так до конца и не понимал.
— Где Арагорн? — спросил он.
— В верхней палате Поста, — ответил Леголас. — Он, по-моему, не прилег ни на миг. Ушел туда несколько часов назад, сказал, что должен подумать, и только его родич, Халбарад, пошел с ним; но какие-то черные заботы и сомнения гложут его.
— Странный они народ, эти приезжие, — проворчал Гимли. — Они стойкие и благородные воины, и роандийцы рядом с ними кажутся чуть ли не мальчишками; но они мрачны, одеты невесть во что, как и сам Арагорн; да к тому же из них слова не вытянешь.
— Но слова эти — если уж они вытягиваются — учтивы, как и у самого Арагорна, — сказал Леголас. — А заметил ты братьев Элладана и Эльрохира? Они не так оборваны, как другие, а прекрасны и величавы, как владыки эльфов; да это и не удивительно в сыновьях Эльронда Эльфида.
— Почему они пришли? Узнали вы что-нибудь? — спросил Мерри. Он оделся, застегнул серый плащ, и все трое нашли к разрушенным воротам Хорнбурга.
— Они явились на зов, как ты слышал, — говорил Гимли. — Говорят, до Светлояра дошли слова: «Арагорн нуждается в своем народе. Пусть дунаданы скачут к нему в Роханд!» Но откуда пришла весть — никто не знает. Готов думать, что ее послал Гэндальф.
— Нет, Галадриэль, — возразил Леголас. — Разве не сообщила она через Гэндальфа о Сером Отряде, что придет с Севера?
— Ты прав, — кивнул Гимли. — Владычица Леса! Ей открыты все души и все желания… Почему бы нам не пожелать увидеть здесь своих сородичей, Леголас?
Леголас стоял перед воротами; он обратил взгляд на север и восток, и его прекрасное лицо было тревожно.
— К нам никто не пришел бы, Гимли, — отозвался он. — Им ни к чему идти на войну — война сама пришла к ним.
Трое друзей шли рядом, обсуждая тот или иной поворот битвы — спустились вниз от ворот, миновали курганы павших, взошли на Хельмов Заслон и взглянули оттуда на Предущелье. Мертвый Холм уже стоял там — черный, высокий, каменистый, и большие проплешины вытоптанной дивьем травы были ясно видны.
Пленники с Поравнинья и многие воины гарнизона Хорнбурга трудились на Заслоне, в полях и вокруг разбитых стен Форпоста; однако все казалось странно спокойным: усталая долина отдыхала после большой бури. Вскоре товарищи повернули назад, и к полуденной еде были в Хорнбурге.
Князь был уже там, и, как только они вошли, подозвал Мерри и указал хоббиту на место рядом с собой.
— Все это не так, как бы мне хотелось, — сказал Теодэн. — Потому что мало походит на мой дивный дворец в Эдорасе. И друг твой, которому тоже надо было бы быть здесь, уехал. Но кто знает, когда мы — ты и я — сможем спокойно сидеть рядом за столом в Медузэлде?.. Сейчас не время для пиров. Но ободрись! Ешь, пей, и будем говорить, пока можем. А потом ты поедешь со мной.
— Правда?! — обрадовано и польщенно выдохнул Мерри. — Это было бы чудесно! — он никогда не чувствовал большей благодарности. — Я, боюсь, только зря путаюсь у всех под ногами, — пролепетал он, — но рад буду сделать все, что смогу.
— Не сомневаюсь, — проговорил князь. — Я приготовил тебе отличного горного пони. По тем дорогам, которыми мы пойдем, он поскачет не хуже любого коня. Я собираюсь идти из Хорнбурга в Эдорас не по равнине, а горными тропами, и выйти к Урочищу Духов, где ждет меня Йовин. Ты будешь моим оруженосцем, если захочешь. Есть здесь доспех, годный ему, Йомер?
— Можно попробовать отыскать легкий шлем, — откликнулся юноша, — но ни кольчуги, ни меча не подобрать: здесь нет оружейных мастерских.
