— Меч у меня есть, — Мерри слез со скамьи и вытянул из черных ножен свой маленький ясный клинок. Преисполнившись вдруг любви к этому старику, он опустился на колено, взял его руку и поцеловал. — Могу ли я положить меч Мерриадока из Края к твоим ногам, князь Теодэн? — вскричал он. — Отвергни мою службу, если желаешь!
— С радостью принимаю я ее, — молвил князь; и, положив длинные старческие руки на каштановые кудри хоббита, благословил его.
— Подымись, Мерриадок, Всадник Роханда! — сказал он. — Возьми свой меч и неси его к славе!
— Вы будете мне вместо отца, — прошептал Мерри.
— Недолго, — с печальной уверенностью ответил Теодэн.
Они беседовали за едой, пока Йомер вдруг не прервал их.
— Близок час нашего выступления, сеньор. Я прикажу воинам трубить в рога? Но где Арагорн? Его место пусто, и он не ел.
— Мы приготовимся к походу, — сказал Теодэн. — Но пошли сказать сьеру Арагорну, что час близок.
Князь со своей охраной и Мерри прошли через ворота и спустились на лужайку, где уже собрались роандийцы — многие верхом. Отряд был огромен: князь оставлял в Хорнбурге лишь небольшой гарнизон. Тысяча копий ускакали ночью; но около пятисот всадников осталось сопровождать князя — все больше воины Вэйсана.
Чуть поодаль сидели в седлах Следопыты — молча, стройным отрядом, вооруженные копьями, луками и мечами. Они были в темно-серых плащах, шлемы скрыты под капюшонами. Кони из были сильны и горды, но со спутанными гривами; а один стоял без всадника — приведенный с Севера конь Арагорна, Рохирин. Сбруи их не блестели золотом, не были усыпаны камнями; а их всадники не несли ни знамен, ни знаков — не считая того, что плащ каждого скрепляла серебряная пряжка в форме многолучевой звезды.
Князь вскочил на Среброгривого, и Мерри сидел рядом на своем пони по имени Стибба. Неожиданно из ворот вышел Йомер, а с ним Арагорн и Халбарад, несущий огромное древко, закутанное черным, и двое высоких воинов, угадать годы которых было невозможно. Так похожи были они, сыновья Эльронда, что лишь немногие могли различить их: темноволосые, сероглазые, дивно прекрасные, одетые в сияющие кольчуги под серебристо-серыми плащами. Позади них шли Леголас и Гимли. Но Мерри как взглянул на Арагорна — так и не смог отвести глаз, настолько разительна была перемена, происшедшая в нем, будто в одну ночь долгие годы обрушились на его голову. Мрачным и усталым было его посеревшее лицо.
— Тяжки мои думы, сьер, — сказал он, останавливаясь у коня князя. — Я внимал странным речам и провижу опасности впереди. Я долго думал, и, боюсь, должен избрать иную цель. Теодэн, вы скачете сейчас в Урочище Духов — как долог будет ваш путь?
— Теперь час пополудни, — ответил ему Йомер.
— К ночи третьего дня мы придем в Урочище. Месяц тогда только народится, и сбор роандийцев, созванный князем, начнется днем позже. Быстрее нельзя: Роханду нужно время, чтобы собрать все свои силы.
Арагорн помолчал.
— Три дня, — пробормотал он. — И тогда только начнется сбор роандийцев… Но, видно, дела не ускорить, — он поднял глаза, точно приняв решение; волнение покинуло его лицо.
— Тогда с вашего соизволения, сеньор, я еще раз посоветуюсь с собой и своими сородичами. Мы должны ехать своим путем — не скрываясь более. Для меня время пряток прошло. Я поскачу на восток кратчайшей дорогой и пройду Тропой Мертвецов.
— Тропа Мертвецов! — Теодэн вздрогнул. — Почему заговорили вы о ней?
Йомер обернулся и уставился на Арагорна, и Мерри почудилось, что лица всадников, слышавших разговор, побледнели при этих словах.
— Если только тропа эта есть на самом деле, — проговорил Теодэн? — ворота ее — в Урочище Духов; ню никому из смертных не войти в них.
— Опомнись, Арагорн, друг мой! — вскричал Йомер. — Я надеялся, мы вместе поскачем в бой; но если ты стремишься к Тропе Мертвецов — пришел нам час расстаться, и вряд ли свидимся мы под этим солнцем.
— Я пойду той дорогой, — твердо сказал Арагорн. — Но говорю тебе, Йомер; мы встретимся в бою, хотя бы все воинство Мордора встало меж нами.
— Вы вольны поступать, как пожелаете, сьер Арагорн, — молвил Теодэн. — Видно, судьба ваша — идти неведомыми путями, недоступными для других…
Расставание наше печалит меня; но я должен сейчас уходить по горным дорогам — и не мешкать. Прощайте!
— Прощайте, сьер! — откликнулся Арагорн. — Скачите к славе!. Прощай, Мерри! Я оставляю тебя в добрых руках, лучших, чем мы думали, когда охотились на орков в Фангорне. Гимли, Леголас: вы, я надеюсь, примете участие и в этой моей охоте. Мы не забудем тебя, малыш!
— До свидания! — пискнул Мерри. Больше ничего не пришло ему в голову. Он чувствовал себя совсем маленьким; все эти мрачные речи озадачили и угнетали его. Его вновь охватила тоска по Пину, по его неугасимой бодрости. Всадники были готовы, кони нервничали; он желал, чтобы они поскорей покончили со всем этим.
