Теодэн повернулся к Йомеру, тот поднял руку, крикнул что-то — и всадники двинулись. Они переехали заслон и спустились по Предущелью, а потом быстро свернули к востоку и понеслись по дороге, резко уходящей на юг и исчезающей меж холмов. Арагорн взошел на Заслон и смотрел им вслед, пока воины князя не скрылись из глаз. Тогда он обернулся к Халбараду.
— Туда ушли трое из тех, кого я люблю, и меньшего, быть может, больше других, — проговорил он. — Он ведь понятия не имеет, куда скачет; но даже знай он это — он все равно скакал бы вперед.
— Маленький, но доблестный народ эти хоббитане, — согласился Халбарад. — Мало что знают они о наших вековечных трудах, и все же они по душе мне.
— А теперь судьбы наши переплелись, — продолжал Арагорн. — И, однако, к горю моему, здесь нам пришлось расстаться… Ну, ладно. Я должен поесть, а потом поспешим и мы. Идем, Леголас и Гимли! Мне надо поговорить с вами.
Они вместе вернулись в Хорнбург; однако некоторое время Арагорн молча сидел в зале, а товарищи ждали его слов.
— Ну же! — сказал наконец Леголас. — Говори и успокойся; отряхни с себя тьму! Что случилось с тех пор, как мы вернулись в это угрюмое место?
— Борьба, более суровая для меня, чем битва при Хорнбурге, — негромко ответил Арагорн. — Я смотрел в Камень Ортханка, друзья.
— Ты смотрел в этот проклятый колдовской камень?! — ахнул Гимли. — Ты… ты сказал что-нибудь… Ему? Даже Гэндальф боялся этой схватки.
— Ты забыл, с кем говоришь, — сурово прервал гнома Арагорн, и глаза его блеснули. — Не объявил ли я открыто своего сана перед дверьми Эдораса? Ты боишься, я рассказал Ему… что? Нет, Гимли, — продолжал он мягче, и тень сошла с его лица, и оно стало лицом измученного долгим бессонным трудом человека. — Нет, друзья мои, я — законный господин Камня и имею и право, и силы владеть им — так я, во всяком случае, рассудил. Право моё несомненно. Сил хватило — едва.
Он глубоко вздохнул.
— Это была мучительная борьба, и усталость проходит медленно. Я не сказал Ему ни слова, и под конец подчинил Камень своей воле. Уже одно это Ему трудновато будет вынести. И Он видел меня. Да, мастер Гимли, он видел меня, но в ином обличье, чем видите меня вы. Если это поможет Ему — значит, я сотворил зло. Но я так не думаю. Знать, что я жив и хожу по земле — страшный удар для Него; ибо до сего часа Он не знал об этом. Глаза Ортханка не прозрели сквозь доспех Теодэна; но Саурон не забыл Исильдура и меча Элендиля. Теперь, в час Его величайших надежд, наследник Исильдура и Меч явились Ему: потому что я показал Ему перекованный клинок. Однако он не столь могуществен, как чудится нам в страхе; сомнение не переставая грызет Его.
— Но, тем не менее, владения Его огромны, — заметил Гимли. — И теперь он поспешит нанести удар.
— Поспешит — промахнется, — устало улыбнулся Арагорн. — Мы должны давить Врага, а не ждать, когда он двинется. Видите ли, друзья мои, когда я подчинил себе Камень, то многое узнал. Я видел, как смертная опасность неведомо подкрадывается к Гондору с юга — она оттянет на себя много сил, что могли бы защищать Минас — Тириф. Если ее не удастся отразить быстро — Город падет до исхода десятого дня.
— Тогда он должен пасть, — вздохнул Гимли. — Потому что какую помощь можно послать туда и как она может поспеть вовремя?
— Помощи я послать не могу, потому должен идти сам, — сказал Арагорн. — Но есть лишь один путь через горы, который приведет меня к побережью прежде, чем всё погибнет. Это Тропа Мертвецов.
— Тропа Мертвецов!.. — повторил Гимли. — Веселое имечко! Роандийцам, как я видел, оно не очень-то по нраву. Может ли смертный пройти такой дорогой — и не сгинуть?.. Ну, допустим, пройдешь ты этой тропой — разве может такая горстка помочь отразить удары Мордора?
— Смертные не вступали на эту тропу со дня прихода роандийцев, — проговорил Арагорн, — потому что для них она закрыта. Но в этот черный час наследник Исильдура сможет пройти по ней — если решится. Слушайте! Вот Слово, что принесли мне из Светлояра сыновья Эльронда:
«Пусть вспомнит Арагорн о словах провидца и о Тропе Мертвецов».
— А что это за слова? — быстро спросил Леголас.
— Так говорил Малбет Провидец во дни Арведуи, последнего Князя Форпоста Королей, — голос Арагорна зазвучал глухо:
