— Дорога наша темна, — проворчал Гимли, — но не темнее этих строф.
— Если бы ты понял их, я просил бы тебя идти со мной, — сказал Арагорн. — Потому что этим путем идти мне теперь. Но без радости вступаю я на него; только нужда влечет меня. Поэтому лишь по доброй воле последуете вы за мной, ибо нас ждут страх и тенета, а может быть — и что-нибудь похуже.
— Я пойду с тобой даже по Тропе Мертвецов, куда бы она ни вела, — помедлив, решился Гимли.
— Пойду и я, — поддержал гнома Леголас. — Потому что мне не страшны мертвецы.
— Надеюсь, этот забытый народ не позабыл, как надо драться, — сказал Гимли. — Иначе не понимаю, зачем нам тревожить их.
— Это мы узнаем, если когда-нибудь дойдем до Эреха, — проговорил Арагорн. — Клятва, что они нарушили, была клятвой биться с Сауроном, и биться им придется, если они хотят исполнить ее. Ибо в Эрехе и поныне стоит черный камень, принесенный, как говорят, из Нуменора Исильдуром; он был водружен на холме, и на нем Горный Король принес клятву верности, когда был основан Гондор. А когда Саурон вернулся, и мощь его возросла, Исильдур призвал Горный Народ исполнить свою клятву — но они не пришли; ибо в Темные Годы стали поклоняться Саурону. И тогда Исильдур сказал их Королю: «Ты будешь последним Королем. И если Запад сильней твоего Черного Повелителя, такое проклятие налагаю я на тебя и твой народ: скитаться вам без отдыха, пока не исполните клятвы. Ибо война эта продлится бессчетные годы, и в конце ее вы будете призваны». И они бежали от гнева Исильдура, и не осмелились вступить в войну на стороне Саурона; и скрылись в потаенных горных лощинах, и порвали все связи с людьми, и медленно таяли в голых холмах. И ужас Бессонной Смерти витает над Холмом Эреха и над всем краем, где обитает тот народ. Но я должен идти тем путем — смертные не в силах помочь мне.
Он поднялся.
— Идем! — вскричал он и обнажил меч, и тот вспыхнул огнем в сумеречном зале Хорнбурга. — К Камню Эреха! Я иду Тропой Мертвецов! Идемте со мной, кто пойдет!
Леголас и Гимли не ответили, но встали и вслед за Арагорном вышли из зала. На лужайке их ждали спокойные молчаливые Следопыты; Леголас сел на лошадь, и Гимли устроился позади. Арагорн вскочил на Рохирина. Тогда Халбарад поднял большой рог — и зов его эхом отозвался в Хельмовой Бездне; с этим они выступили, пронесясь Предущельем подобно грому, так что все оставшиеся на Заслоне воины крепости застыли в изумлении.
И пока Теодэн неспешно двигался горными тропами, Серый Отряд быстро пересек степи и в полдень следующего дня примчался в Эдорас; там они остановились ненадолго, прежде чем подняться вверх по долине, и были в Урочище Духов, когда опустилась ночь.
Йовин обрадовалась их приезду; потому что никогда не видела она витязей более могучих, чем дунаданы и прекрасные сыновья Эльронда; но чаще всего глаза ее останавливались на Арагорне. И когда они уселись за ужин, и она услышала обо всем, что случилось с тех пор, как уехал Теодэн — о битве в Хельмовой Бездне, о великом избиении врага и атаке Теодэна и его рыцарей — глаза ее засияли.
Но, наконец, она сказала:
— Сьеры, вы устали, и пора вам отдохнуть — на тех ложах, какие могли быть исхитрены в спешке. Но завтра для вас отыщут более достойные жилища.
Но Арагорн отвечал:
— Не тревожь себя ради нас! Если мы сможем провести здесь ночь и разговеться утром — этого довольно. Ибо дело мое — срочное из срочных, и мы выступим с первым светом утра.
Она улыбнулась ему и сказала:
— Тогда это очень великодушно, сьер — уклониться на столько миль в сторону лишь затем, чтобы принести Йовин вести и навестить её в ссылке.
— Воистину, никто не счел бы это время потраченным, — проговорил Арагорн.
— И, однако, я не пришел бы сюда, если бы дорога моя не пролегла через Урочище.
И она отвечала — и ответ ее звучал обидой:
— Тогда, сьер, ты обманулся; ибо ни одна тропа не ведет из Урочища кроме той, которой ты пришел.
— Нет, — возразил он, — я не обманулся; ибо я бродил в этом краю прежде, чем ты была рождена украсить его. Из этой долины есть тропа, и я пойду ею. Завтра я вступлю на Тропу Мертвецов.
Она взглянула на него, будто ее ударили, и лицо ее побелело, и она надолго умолкла; молчали и воины.
— Но, Арагорн… — произнесла она, наконец. — Разве дело твое призывает тебя искать смерти? Ибо это всё, что найдешь ты на том пути. Они не пропускают смертных.
— Меня они могут и пропустить, — сказал он. — По крайней мере, я рискну пойти. Другой дороги нет.
— Но это безумие, — молвила она. — Ибо здесь — славные и доблестные воины, которых ты должен не ввергать во Тьму, но вести в битву, где они необходимы. Я прошу тебя остаться и ехать с братом, ибо тогда радость наполнит наши сердца, и надежда воссияет для нас.
— Это не безумие, Йовин, — ответил он. — Ибо путь мой начертан. Те же, кто следует за мной, идут по доброй воле; и если они пожелают остаться и скакать с роандийцами, они вольны поступить так. Но я пойду Тропой Мертвецов и один — если придется.
