— Не могу сказать, известно ли все это Князю Дэнэтору, — Хургон смотрел прямо, — но дело наше воистину безнадежно. Мой Князь не приказывает тебе, он лишь просит вспомнить старую дружбу и принесенные клятвы, и — для вашей же пользы — сделать все, что в ваших силах. Нам стало известно, что многие восточные властители прискакали в Мордор. На севере участились стычки и набеги. На юге двинулись харадримцы, и такой страх обуял Прибрежье, что лишь малая помощь пришла к нам оттуда. Спеши же! Потому что под стенами Минас-Тирифа решится судьба наших дней, и, если Его не сдержат там, рок падет на дивные степи Роханда, и даже в этом горнам Урочище не будет спасения.
— Черные вести, — сказал Теодэн. — Однако не неожиданные. Передай Дэнэтору: даже если Роханд был бы обречен на гибель, и тогда пришли бы ему на помощь. Но мы понесли большие потери в битвах с изменником Саруманом, и к тому же должны подумать о собственных северных и восточных границах, как напомнил нам Князь.
Так велики силы, которыми владеет сейчас Черный Властелин, что он может сдержать нас в битве под Городом, и одновременно нанести удар, переправившись большим войском через Реку вдали от Врат Королей.
Но мы более не внемлем благоразумию. Мы придем. Сбор назначен на утро. Когда все будет готово, мы выступим. Десять тысяч копий должен был я послать — чтобы устрашить врага. Боюсь, теперь число их уменьшится; ибо я не могу оставить свои крепости без защиты. Однако по меньшей мере шесть тысяч копий последует за мной. Потому что — передай Дэнэтору — в этот час сам князь Роханда придет в Гондор… хоть, быть может, и не вернется оттуда. Но путь долог, а люди и кони должны беречь силы для грядущей рати. Минет неделя, с завтрашнего утра, прежде чем вы услышите клич сыновей Эорла, скачущих в бой.
— Неделя! — повторил Хургон. — Пусть будет, как будет. Но вы найдете лишь развалины, если только не придет другая — предвидимая — помощь. Однако, на худой конец, вы оторвете орков и южан от победного пира в Белой Крепости.
— Оторвем, если придется, — спокойно проговорил Теодэн. — Но я только что вернулся из битвы и долгого похода и хотел бы отдохнуть. Проведи здесь ночь. Завтра ты увидишь сбор роандийцев и уедешь, ободренный увиденным. Утро вечера мудренее, а ночь учит раздумьям.
С этими словами князь поднялся, встали и остальные.
— Ступайте все отдыхать, — сказал он. — И да будет крепок ваш сон. И ты ступай, мастер Мерриадок, сегодня ты более не нужен мне. Но приготовься: я призову тебя, едва поднимется солнце.
— Я приготовлюсь, — кивнул Мерри, — даже если вы прикажете мне скакать за вами по Тропе Мертвецов.
— Не накликай беды! — прервал его князь. — Потому что не только этот путь можно назвать так. Но я не сказал, что прикажу тебе следовать за собой… Спокойной ночи!
— Я не хочу оставаться, чтобы быть призванным по возвращении, — сказал себе Мерри. — Не хочу оставаться, не хочу! — и, твердя это снова и снова, он уснул в своей палатке.
Проснулся он оттого, что его безжалостно трясли.
— Проснитесь, проснитесь, господин Холбитла! — громко звал воин; и, наконец, Мерри очнулся от сна и, вздрогнув, сел. Еще совсем темно, подумал он, зевая.
— Что случилось? — спросил он.
— Князь зовет вас.
— Но солнце еще не встало.
— Не встало — и не встанет сегодня, господин Холбитла. И никогда больше не встанет, надо думать… Торопитесь! Время-то не остановилось, хоть и погасло солнце.
Набросив плащ, Мерри выбрался из палатки. Мир был темен. Воздух казался прозрачно-коричневым, и все вокруг было черным и призрачно-серым; стояла полная тишина. Ни тени облачка — лишь далеко на западе тянулись вперед щупальца великой мглы, и слабый свет пробивался сквозь них. Над головой нависла тяжкая крыша — свет, казалось, гас, а не разгорался.
Мерри видел, что люди стоят, глядя в небо, и перешептываются; все лица были серы и мрачны, некоторые — испуганы. С упавшим сердцем шел он к князю. Хургон — гонец Гондора — опередил хоббита, и рядом с ним стоял другой воин, одетый так же, как и тот, но пониже и пошире в плечах. Когда Мерри вошел, он говорил с князем.
— Это все идет из Мордора, лэйрд, — говорил он. — Началось оно прошлым вечером, на закате. С холмов Роннара я видел, как оно поднялось и стало расползаться по небу, и всю ночь, что я скакал, оно текло позади, пожирая звезды. Теперь огромная туча нависла над землями отсюда до Гор Тьмы; и она сгущается. Война началась.
Некоторое время князь молчал. Потом заговорил:
— Значит, мы дожили до нее, — сказал он, — до величайшей из битв нашей Эпохи, в которой многое сгинет. Но теперь, по крайней мере, не надо прятаться. Мы поскачем прямым путем, по открытой дороге — и так быстро, как сможем. Сбор начнется тотчас, не дожидаясь опоздавших. Большой арсенал в Минас-Тирифе?
Потому что, если мы должны спешить, мы поскачем налегке, захватив лишь пищу и воду, чтобы иметь силы в бою.
— Мы давно собрали большой арсенал, — ответил Хургон. — Скачите налегке — и торопитесь!
— Зови герольдов, Йомер, — обернулся к юноше князь. — Пусть всадники строятся!
