Воистину густа была мгла, когда князь вошел в Эдорас, хоть и было тогда не больше часа пополудни. Там он задержался лишь затем, чтобы прибавить к войску три запоздавших отряда. Он готовился выступить вновь и ласково прощался со своим оруженосцем. А Мерри в последний раз умолял князя не бросать его.
— Этот поход не для Стиббы, как я тебе уже говорил, — сказал Теодэн. — Да и что сможешь сделать ты в том бою, что ждет нас на полях Гондора, хоть ты тан и оруженосец, и велик душой?
— Кто знает? — ответил Мерри. — Но зачем, сеньор, взял ты меня в оруженосцы, как не затем, чтобы я все время был рядом? Я вовсе не хочу, чтобы в песнях обо мне говорили только, что я вечно оставался позади!
— Я принял тебя для твоей безопасности, — проговорил Теодэн. — А также, чтобы исполнить обещанное. Никто из всадников не сможет везти тебя. Если война подойдет к этим вратам — дела твои, несомненно, запомнятся бардам; но до Мундбурга, где княжит Дэнэтор, сто с лишним лиг. И я не хочу более говорить об этом.
Мерри поклонился и отошел и, совершенно несчастный, уставился на строй всадников. Товарищи его готовились к выступлению: воины подтягивали подпруги, осматривали седла, успокаивали коней, кое-кто с беспокойством взглядывал на низкое небо. Незаметно подошел всадник и наклонился к уху хоббита.
— Когда препятствие встает, — сама дорога поведет, говорим мы, — тихо прошептал он. — А я убедился в этом на деле.
Мерри поднял глаза и увидел того самого молодого всадника, которого приметил утром.
— Ты хотел бы пойти туда, куда идет Сеньор Марки, — я вижу это по твоему лицу.
— Хотел бы… — грустно кивнул Мерри.
— Так ты пойдешь — со мной, — сказал всадник. — Я повезу тебя перед собой, под плащом. Добрую волю нельзя отвергнуть. Не говори больше ни с кем, идем!
— Как я вам благодарен! — воскликнул Мерри. — Спасибо, сударь! Я, правда, не знаю вашего имени…
— Не знаешь?.. — тихо повторил всадник. — Тогда зови меня Дэрнхэльм.
Так и случилось, что, когда князь выступил, перед Дэрнхэльмом сидел хоббит Мерриадок, а большой серый конь почти не чувствовал ноши — Дэрнхэльм был легче многих воинов, хотя гибок и хорошо сложен.
Вперед во тьму скакали они. В ивняке, там, где Снежка впадала в Энтицу — двенадцатью лигами восточнее Эдораса — они остановились на ночь. А потом — снова вперед: через степи Роннара и болотистые низины, где справа карабкались по холмам буковые леса Халифириэна на границе с Гондором; а вдалеке слева лежало в туманах топкое устье Энтицы. И, когда они скакали, их нагнал слух о войне на севере. Примчался одинокий воин и принес весть о врагах, перешедших границу, об ордах орков, идущих через Пустынь.
— Вперед! Вперед!.. — вскричал Йомер. — Поворачивать поздно. Топи Энтицы прикроют наш фланг. Нам надо спешить. Вперед!
И князь Теодэн простился со своей землей, и миля за милей удалялся от нее, и холмы-маяки неслись мимо: Галенхад, Мин-Риммон, Элерас, Нардол. Но огни их потухли. Земли были серы и тихи; а впереди все сгущалась тьма, и надежда умирала в сердцах.
Разбудил Пина Гэндальф. В комнате горели свечи — в окна глядели тусклые сумерки; воздух был тяжел, точно перед грозой.
— Который час? — Пин зевнул.
— Миновал второй, — ответил Гэндальф. — Время вставать и приводить себя в порядок. Ты призван к Князю Города — он объяснит тебе твои обязанности.
— А завтраком накормит?
— Нет! Завтраком накормлю я. Еда нынче выдается по приказу. Там все, что тебе положено — до полудня.
Пин уныло смотрел на маленький хлебец и кусочек масла (вовсе недостаточный, подумалось ему), лежащие рядом с чашей молока.
