Пин протолкался вперед, когда они проходили под надвратным светильником, и, едва увидел бледное лицо Фарамира, как у него перехватило дыхание. Это было лицо того, кто пережил великий страх или великую муку, но справился с ними — и теперь был спокоен. Гордый и печальный, он задержался на миг поговорить со стражей, и Пин, глядя на него, увидел, как похож он на своего брата Боромира — кого Пин любил с самого начала, восхищаясь его властным, но дружелюбным обхождением. Однако сердце его вдруг потянулось к Фарамиру с чувством, доселе неиспытанным. Перед ним был дух того высокого благородства, какое временами являл Арагорн — не столь высокий, быть может, однако и не столь отдаленный: Король Людей, рожденный в поздние времена, однако сохранивший мудрость и печаль Древних. Пин знал теперь, почему Берегонд произносил имя Фарамира с любовью. Он был Капитаном, за которым пошли бы люди, за которым пошел бы и он сам — даже под тень черных крыльев.
— Фарамир! — закричал он громко. — Фарамир! И Фарамир, различив в гуле толпы странный голос, обернулся и посмотрел на него сверху вниз — и был поражен.
— Откуда ты взялся? — молвил он. — Полурослик, и в одеждах Крепости! Откуда?..
Но тут к нему подошел Гэндальф.
— Он приехал со мной из земель полуросликов, — сказал маг. — Он приехал со мной. Но не будем мешкать. Нам надо о многом поговорить и многое сделать, а ты устал. Он пойдет с нами. Должен пойти, потому что, если он еще не забыл своих новых обязанностей, он должен в этот час предстать перед своим господином. Идем, Пин, следуй за нами!
Наконец они пришли в тайную залу Правителей Города. Глубокие кресла стояли там вокруг жаровни с углями; слуги внесли вино; Пин, едва замечаемый, стоял за креслом Дэнэтора — и почти не чувствовал усталости, так хотелось ему услышать, о чем пойдет речь.
Когда Фарамир взял кусок белого хлеба и запил его глотком вина, он опустился в кресло по левую руку от отца. Чуть поодаль с другой стороны в кресле резного дерева сидел Гэндальф; и поначалу казалось, что он дремлет. Потому что Фарамир сперва рассказывал об Ифилиэне, о передвижениях Врага и его союзников, о битве, где были побеждены харадримцы — Капитан докладывал своему господину об обычных делах пограничной войны, теперь мелких и ненужных, недостойных славы.
Потом Фарамир неожиданно взглянул на Пина.
— Сейчас мы подходим к странным событиям, — проговорил он. — Потому что это не первый полурослик, которого я встречаю на южных дорогах.
Гэндальф выпрямился и сжал подлокотники кресла; но не сказал ни слова и взглядом остановил вскрик, готовый сорваться с губ Пина. Дэнэтор посмотрел на них и кивнул, словно в знак того, что понял более, чем было сказано. И, пока другие сидели молча, Фарамир медленно вел рассказ, глядя большею частью на Гэндальфа и время от времени всматриваясь в Пина, будто затем, чтобы освежить воспоминания о тех, кого видел.
Когда рассказ дошел до встречи с Фродо и его слугой и до того что приключилось у Хеннет-Аннуна, Пин заметил, как дрожат руки Гэндальфа, вцепившиеся в резное дерево. Они казались белыми и очень старыми, и, когда Пин взглянул на них, его затрясло от страха: он понял вдруг, что Гэндальф, сам Гэндальф взволнован, даже испуган.
Воздух в зале сгустился и замер. Наконец Фарамир заговорил о расставании с путниками и об их решении идти к Кириф-Унголу; голос юноши пресекся, он покачал головой и вздохнул. Гэндальф вскочил. — Кириф-Унгол?.. Моргульская Долина?.. — переспросил он. — Время, Фарамир, время? Когда ты расстался с ними? Когда должны они дойти до той проклятой долины?
— Я расстался с ними утром два дня назад, — сказал Фарамир. — Оттуда пятнадцать лиг до долины Моргулдуина, если идти прямо на юг; и тогда они оказались бы в пяти лигах от проклятой Крепости. Самым быстрым путем им не добраться туда раньше сегодняшнего дня — и, быть может, они вообще еще не дошли. Я понимаю, чего ты боишься. Но Тьма спустилась не по их вине. Она началась еще вчера вечером, и уже прошлой ночью весь Ифилиэн был под Завесой Тьмы. Мне ясно сейчас, что Враг долго готовил нападение, и час его был назначен прежде, чем путники ушли от меня.
Гэндальф мерил шагами пол.
— Утром два дня назад, почти три дня пути! Далеко ли места, где вы расстались?
— Двадцать пять лиг птичьего полета, — ответил Фарамир. — Но я не мог прийти быстрей. Прошлым вечером я был на Кайр-Андросе — острове к северу по Реке, и кони ждали на этом берегу. Когда спустилась Тьма, я понял, что надо спешить, и поскакал сюда с тремя спутниками. Остальной отряд я послал к югу — укрепить гарнизон в Осгилиафе. Надеюсь, я поступил верно? — он посмотрел на отца.
— Верно?! — вскричал Дэнэтор, и глаза его внезапно вспыхнули. — Зачем вы спрашиваете? Воины были под вашим началом. Или вы просите моего суда вашим поступкам? Вы держитесь смиренно в моем присутствии, однако давно уже перестали следовать моим советам. Вот и сейчас: говорили вы искусно, как всегда; но я, разве не видел ваших глаз, прикованных к Мифрандиру, вопрошающих, сказано ли всё — и не слишком ли много? Он давно завладел вашей душой.
