— Угу, — отозвался Пин. — Устал… ничего не делать. Я зря прождал у дверей зала, покуда мой господин совещался с Гэндальфом, Принцем и другими воителями. А я был нужен, мастер Берегонд, лишь чтобы прислуживать им всем за столом. Тяжкое испытание для хоббита. Ты, без сомнения, думаешь, что мне оказана высокая честь. Но что проку от такой чести? Правда, будет ли приятна даже самая распрекрасная еда, если к тебе подбирается Завеса Тьмы? Смотри: самый воздух уплотнился и побурел! И часто восточный ветер приносит вам такой мрак?
— Нет, — покачал головой Берегонд. — Это не погода. Это Его злая воля: жар и копоть Огненной Горы, посланные Им, чтобы затемнять души и сбивать с толку советников. Так оно всё и происходит. Хотел бы я, чтобы возвратился Капитан Фарамир. Его не запугаешь. Но кто знает, удастся ли ему теперь переправиться через Реку?
— Да, — сказал Пин. — Гэндальф тоже озабочен. Он был, по-моему, разочарован, не найдя здесь Фарамира… А сам-то он куда запропал? Он покинул княжеский совет еще до полудня — и, видно не в хорошем настроении. Возможно, он чуял беду.
Внезапно их поразила немота, леденящим панцирем сковав язык. Пин съёжился, зажав уши; но Берегонд, который, говоря о Фарамире, выглянул за зубцы, остался стоять — застыв, всматриваясь в Пеленнор остановившимся взглядом. Пин узнал цепенящий крик: точно такой слышали они когда-то в Крае — только сейчас он налился силой и ненавистью, пронзая сердце ядовитым отчаяньем.
Наконец Берегонд с усилием заговорил:
— Они пришли! Будь мужествен и смотри! Там внизу смертоносные твари.
Пин нехотя вскарабкался на скамью и выглянул за стену. Пеленнор темно раскинулся внизу, уходя к едва видимой ленте Великой Реки. Но сейчас над ним, как призраки безвременной ночи, кружились пять птицеподобных силуэтов, жутких, как стервятники, и беспощадных, как смерть. Они то снижались, рискуя подлетать почти к самым стенам, то взмывали вверх.
— Всадники!.. — пролепетал Пин. — Крылатые Всадники!.. Но гляди, Берегонд! — вскрикнул он. — Они высматривают что-то, верно? Гляди, как они кружат и снижаются, всё над одним местом — вон там, видишь? Там вроде движутся какие-то фигурки… Ну да: конники — четверо — не то пятеро… Ах!.. Это невыносимо!.. Гэндальф! Гэндальф, спаси нас!..
Еще один зловещий вопль взвился и опал, и Пин снова съёжился под стеной, задыхаясь, как загнанный зверь. И сквозь этот мертвящий вой слабо, отдаленно донесся звук трубы — и оборвался на высокой ноте.
— Фарамир! Капитан Фарамир! Это его зов! — вскричал Берегонд. — Смелое сердце! Но как же ему пробиться к Воротам, ведь эти твари, небось, владеют оружием посильней страха?.. Но смотри! Они держатся! Они доберутся до Ворот!.. Нет!.. Кони понесли… Всадники сброшены! Хотя нет — один усидел, скачет назад — к товарищам. Это, должно быть, Капитан — ему подвластны и кони, и люди… Одна из тварей падает на него!.. Помогите! Помогите же! Неужто никто не выйдет к нему? Фарамир!!!
Берегонд отскочил от проема и убежал во мрак. Пристыженный его ужасом — Берегонд-Стражник думал прежде всего о Капитане, которого любил — Пин поднялся и снова выглянул. В этот миг он заметил бело-серебристое пламя — оно приближалось с севера, будто звезда спустилась во мглистые поля. Оно летело, как стрела, и росло с каждой минутой, быстро приближаясь к четверке воинов у Ворот. Пину почудилось, что слабый свет струится вокруг, и угрозные тени подались перед ним; а потом, когда оно приблизилось, хоббиту послышался — эхом от стен — громовой голос.
— Гэндальф! — завопил он. — Гэндальф! Он всегда приходит, когда сгущается тьма! Вперед! Вперед, Белый Всадник! Гэндальф, Гэндальф! — дико кричал Пин, подпрыгивая от возбуждения.
Но теперь и призрачные стервятники заметили прибывшего. Один закружился над ним; но Пину почудилось, что тот поднял руку, и от нее ударил вверх сноп белого света. Назгул протяжно вскрикнул и отпрянул; остальные поколебались немного, а потом быстро поднялись и умчались к востоку, исчезнув в нависшей над головой туче; и Пеленнор стал на время не таким темным.
Пин все смотрел: верховой и Белый Всадник встретились и остановились, поджидая пеших. От Города к ним торопились воины; вскоре все скрылись из виду под наружной стеной, и он понял, что они прошли в Ворота. Сообразив, что они сразу пойдут к Наместнику, он поспешил ко входу в Цитадель. Там он встретился со всеми, кто видел со стен скачку и спасение. Через некоторое время послышался шум; из круга в круг катились крики, приветствия, из уст в уста передавались имена Фарамира и Мифрандира. Вдруг Пин увидел факелы и двух медленно едущих всадников; за ними двигалась толпа. Один был в белом, но больше не сиял, точно огонь его иссяк или потух; другой был темен, со склоненной головой. Они спешились и, когда люди увели Ночиветра и второго коня, пошли к калитке в воротах: Гэндальф — твердо, запахнув серый плащ, и пламя все еще тлело в его глазах; другой, одетый в зеленое — медленно, шатаясь, точно устал или был ранен.
