Мой сын, отец ваш стар, но еще не выжил из ума. Я вижу и слышу, как прежде; и немногое из того, что вы недосказали, скрыто от меня. Я знаю ответ ко многим загадкам. Бедный, бедный Боромир!..
— Если то, что я сделал, огорчило вас, отец мой, — сказал Фарамир спокойно, — хотел бы я знать ваш совет прежде, чем бремя столь тяжкого суда было возложено на мои плечи.
— И это заставило бы вас изменить решение? — Дэнэтор недоверчиво усмехнулся. — Вы все равно поступили бы так же, мнится мне. Я хорошо вас знаю. Вы всегда желаете быть щедрым и великодушным, как древний король, милостивым, благородным. Это, быть может, и пристало Королю, правящему в могуществе и мире; но в смутный час расплатой за милосердие может стать смерть.
— Пусть будет так, — сказал Фарамир.
— Пусть будет так, — повторил Дэнэтор. — Но не только ваша смерть, лэйрд Фарамир: смерть вашего отца и тех людей, что находятся под вашей опекой с тех пор, как ушел Боромир.
— Значит, вы хотели бы, — проговорил Фарамир, — чтобы мы поменялись местами?
— От всей души желал бы я этого, — сказал Дэнэтор. — Ибо Боромир был преданным мне воином — а не учеником чародея. Он помнил бы о нуждах своего отца и не стал бы бросаться тем, что судьба дала ему в руки. Он принес бы мне ее дар.
На миг сдержанность изменила Фарамиру.
— Я просил бы вас, отец мой, припомнить, как случилось, что я, а не он, оказался в Ифилиэне. Один раз, по крайней мере, совета вашего послушались… Правитель Города, и никто иной, возложил на него эту миссию.
— Не добавляйте горечи в чашу, что я приготовил себе! — сказал Дэнэтор. — Каждую ночь отпиваю я из нее — предчувствуя, что худшее ждёт на дне. Как и оказалось. Если бы все было не так! Если бы оно пришло ко мне!..
— Успокойся! — оборвал его Гэндальф. — Боромир ни за что не принес бы его тебе. Он умер, и умер хорошо; не будем тревожить его сон! Но ты обманываешь себя. Он дерзнул протянуть руку к нему — и, завладей он им, он неминуемо погиб бы. Он взял бы его себе — и по возвращении ты не узнал бы сына.
Лицо Дэнэтора стало жестко и холодно.
— Тебе не удалось прибрать Боромира под свою руку, не так ли? — вкрадчиво промолвил он. — А я, тот, кто был его отцом, говорю: он принес бы его мне. Ты, быть может, и мудр, Мифрандир, однако при всем своем хитроумии ты не обладаешь всей мудростью. Можно сделать выбор, который не будет ни паутиной чародея, ни поспешностью глупца. В этом деле у меня больше знаний и мудрости, чем тебе мыслится.
— И какова твоя мудрость? — осведомился Гэндальф.
— Достаточна, чтобы понять, что тут надо избегать двух крайностей. Пользоваться им — опасно. Но отправить его сейчас в руках слабого полурослика в земли самого Врага — как сделали ты и этот мой сын — безумие.
— А Князь Дэнэтор — как поступил бы он?
— Ни так, ни так. Но, конечно уж, не послал бы его, рискуя всем, к Нему в лапы, чтобы Он получил, наконец, то, что потерял — к нашему поражению. Нет, скрыть его, спрятать далеко и глубоко. Не пользоваться им, говорю я, если только в крайней нужде — но и тогда в тайне от Него, пока победа не избавит нас от страха, а то, что пугало нас, сгинет навек.
— Ты думаешь, как всегда, лэйрд, лишь о Гондоре, — сказал Гэндальф. — Однако есть иные люди и иные жизни и времена. Мне же — мне жаль даже Его рабов.
— А где найдут помощь другие, если падет Гондор? — ответил Дэнэтор. — Если бы вещь эта была скрыта сейчас в глубоких подвалах Цитадели, мы не тряслись бы от ужаса во мраке, ожидая худшего. Если ты не веришь, что я могу выдержать испытание — ты совсем не знаешь меня.
— И все же я не верю в это, — сказал Гэндальф. — Будь оно так — я прислал бы его прямо сюда, тебе на хранение, а не обрекал бы себя и других на муки. А теперь, послушав твои речи, я доверяю тебе не больше, чем Боромиру… Нет, утишь свой гнев! В этом я не доверяю даже себе, и я отказался от него, хотя то и был добровольный дар. Ты силен, Дэнэтор, и все еще можешь владеть собой; однако, получи ты эту вещь — ты погибнешь. Даже сокрытая в недрах Миндоллуина, она сожжет твой дух — и то, что последует за этим, будет много хуже всех грядущих бед.
На миг глаза Дэнэтора снова вспыхнули; он повернулся к Гэндальфу — и Пин опять почуял натянувшуюся меж ними струну; но на сей раз взгляды их, казалось, обратились в мерцающие клинки. Пин дрожал, ожидая смертельного удара. Но внезапно Дэнэтор вновь стал холоден. Он пожал плечами.
— Если бы! Если бы! — проговорил он. — Все эти речи ничего не стоят. Оно кануло во тьму. И лишь время покажет, что ожидает нас. И времени немного. Пока оно еще есть, все, кто борется с Врагом, должны быть едины и хранить надежду, пока могут, а когда она иссякнет — иметь смелость умереть свободными. — Он обернулся к Фарамиру. — Что думаете вы о гарнизоне в Осгилиафе?
— Он невелик, — отвечал Фарамир. — Я послал свой отряд усилить его, как я уже говорил.
— Думается, и этого недостаточно, — сказал Дэнэтор. — Туда будет направлен первый удар. Там нужен надежный Капитан.
