— В войне приходится рисковать многим, — ответил Дэнэтор. — Кайр-Андрос охраняется, и больше послать туда некого. Но Реки и Пеленнора я не отдам без боя, — если здесь есть Капитан, имеющий мужество исполнить волю своего Князя.
Все молчали; наконец Фарамир сказал:
— Располагайте мной, отец. С тех пор, как вы скорбите по Боромиру, единственное мое желание — делать все, что в моих силах, чтобы заменить его. Велите ли вы мне идти?
— Велю, — сказал Дэнэтор.
— Тогда прощайте! — молвил Фарамир. — Но если мне суждено вернуться, думайте обо мне лучше!
— Это зависит от того, как вы вернетесь, — ответил Дэнэтор.
Гэндальф был последним, кто говорил с Фарамиром, прежде чем тот уехал.
— Не рискуй собой по неосторожности или из горечи, — напутствовал маг юношу. — Ты будешь нужен здесь — не для войны. Отец твой любит тебя, Фарамир, и вспомнит об этом прежде, чем придет конец. Прощай!
Итак, Фарамир снова уехал и забрал с собой всех, кто хотел и мог уйти с ним. Кое-кто пытался увидеть со стен разрушенный город и гадал, что там происходит, потому что со стен ничего нельзя было разглядеть. А другие, как и прежде, смотрели на север и считали лиги до Теодэна.
— Придут ли они? Помнят ли о нашем древнем союзе? — говорили они.
— Они придут, — неизменно отвечал Гэндальф. — Даже если придут слишком поздно. В лучшем случае Алая Стрела попала к нему не раньше двух дней назад, а до Эдораса — мили и мили.
Спустилась ночь — и лишь тогда пришли вести. От бродов, запалив коня, примчался воин: из Минас-Моргула вышло войско и оно уже рядом с Осгилиафом; и его пополняют отряды с юга — жестокие харадримцы.
— … И мы узнали, — закончил вестник, — что их снова ведет Черный Полководец, и ужас бежит по Реке впереди него.
Этими злыми речами окончился третий день, как Пин приехал в Минас-Тириф. Немногие отправились отдыхать, потому что малая была надежда, что — даже Фарамиру — удастся отстоять переправу.
На следующий день, хоть тьма и не сгущалась более, она тяжко давила на души людей, и ужас проник в них. Вскоре лихие вести пришли снова. Враг занял переправу через Андуин; Фарамир оттеснен к стене Пеленнора; он вновь собрал воинов и укрепился в Плотинных Фортах; но у врага вдесятеро больше сил.
— Если он отступит через Пеленнор, враги пойдут за ним по пятам, — говорил гонец. — Они дорого заплатили за переправу, но не так дорого, как мы надеялись. Они, видимо, давно тайно готовили лодки и плоты — и кишели на берегах, будто тля. Но отойти нас заставил Черный Полководец. Немногие могут снести даже слух о его приближении. Его собственный народ трепещет перед ним, они поубивали бы друг друга по его приказу.
— Значит, там я нужнее, чем здесь, — сказал Гэндальф и ускакал, и свет его вскоре померк вдали. И всю ночь Пин один стоял на стене и бессонно вглядывался в восток.
Едва — насмешкой в неосвещенной тьме — прозвучали дневные колокола, как далеко, там, где стояли стены Пеленнора, вспыхнули огни. Наблюдатели громко закричали, и все воины Гондора поднялись по тревоге. То там, то сям взлетало багровое пламя, тяжело раскатывался в густом воздухе глухой рокот.
— Они взяли стену! — кричали люди. — Они пробили в ней бреши!.. Они идут!
— Где Фарамир? — в смятении спрашивал Берегонд. — Не говорите, что он погиб!
Первые вести привез Гэндальф. С отрядом конников он приехал около полудня, сопровождая вереницу повозок. Там лежали раненые, все, кому удалось спастись в сече у Плотинных Фортов. Маг сразу же прошел к Дэнэтору. Князь Города сидел в палате над Залом Белой Башни, и Пин стоял рядом; и сквозь дымные окна Правитель обращал взор к северу, к югу, к востоку — будто затем, чтобы пронзить тени рока, что окружили его. Чаще всего он смотрел на север, по временам замирая и прислушиваясь, словно некое древнее знание позволяло его ушам слышать перестук копыт в дальних степях.
— Пришел ли Фарамир? — спросил он.
— Нет, — сказал Гэндальф. — Но он был жив, когда я оставлял его. Однако он решил остаться с арьергардом — чтобы отступление не стало бегством. Возможно, он сумеет сдержать воинов — я, правда, сомневаюсь в этом. Он сражается с врагом не по силам. Ибо пришел тот, что я боялся.
— Не… Не Черный Властелин? — вскрикнул Пин, в ужасе забыв свое место.
Дэнэтор жестко рассмеялся.
— Нет, нет еще, мастер Перегрин! Он не придет, если только чтобы насладиться моим поражением — когда все будет покорено. У Него есть иное оружие. Так поступают все великие властители, если они мудры, мастер полурослик. Иначе разве сидел бы я здесь, послав на смерть даже своих сыновей? Ибо я могу еще владеть мечом.
Он поднялся и распахнул длинный черный плащ — он был в кольчуге и опоясан длинным мечом в черно-серебряных ножнах.
— Так я хожу и так сплю уже много лет, — сказал он. — Чтобы тело не одряхлело с годами.
— Однако сейчас под твоими стенами встал самый беспощадный из полководцев Барад-Дура, — проговорил Гэндальф. — Король-колдун Древнего Ангмара, Призрак Кольца, Предводитель Назгулов, копье в руке Саурона, тень отчаяния.
