Тихо ступая, он подошел к Пину и взглянул на него сверху вниз.
— Прощай! — сказал он. — Прощай, Перегрин, сын Паладина! Служба твоя была коротка, и конец ее близок. Я освобождаю тебя от той малости, что осталась. Иди и умри так, как тебе хочется. И с кем хочется, даже с другом, чья глупость привела тебя к смерти. Пришли мне слуг и ступай. Прощай!
— Я не хочу прощаться, мой Князь, — Пин опустился на колени. А потом вдруг поднялся и по-хоббичьи заглянул в глаза старика. — Я оставлю вас с вашего позволения, сударь, — сказал он. — Потому что мне очень надо повидать Гэндальфа. Но он не глупец; и я не стал бы думать о смерти, пока он думает о жизни. А от своей клятвы и вашей службы я не освобожу себя, покуда вы живы. И если они придут в Цитадель, я надеюсь быть здесь и стоять подле вас и заслужить, быть может, доспехи, что вы мне дали.
— Делай, как хочешь, мастер полурослик, — повторил Дэнэтор. — Но моя жизнь сломана. Пошли за слугами! — И он вернулся к Фарамиру.
Пин оставил его и позвал слуг, и они явились: шестеро воинов свиты, высоких и красивых; однако они затрепетали при зове. Но Дэнэтор тихим голосом велел им набросить теплые покровы на ложе Фарамира и поднять его. Так они и сделали и, подняв ложе, вынесли его из залы. Медленно ступали они, чтобы не тревожить больного, и Дэнэтор, опираясь на посох, следовал за ними; последним шел Пин.
Словно на похоронах, вышли они из Белой Башни — во тьму, где нависшая над миром туча освещалась тусклыми сполохами багрянца. Тихо пересекли они огромный двор и, по слову Дэнэтора, остановились у Иссохшего Древа.
Было тихо, только в Городе внизу шумела война, да печально капала с мертвых ветвей вода. Потом они снова двинулись вперед, через ворота Цитадели, где часовые уставились на них в удивлении и ужасе.
Повернув к западу, они пришли, наконец, к двери в задней стене шестого круга. Фэн-Холлен — Замкнутая дверь — звалась она, потому что всегда была заперта, отворяясь лишь во время похорон, и лишь Правитель Города мог идти этим путем, или могильщики и служители гробниц. За Дверью вилась дорога, спускаясь многими кругами в узкую низину под сенью обрывов Миндоллуина, где стояли дворцы почивших Королей и их Наместников.
В небольшом домике при дороге сидел привратник; он вышел, неся светильник, и страх был в его глазах. По приказу Князя он отпер дверь, и она бесшумно открылась; они прошли в нее, захватив светильник. Темна была дорога меж древних стен и многоколонных террас, неясно маячащих в колеблющемся свете лампады. Эхо их медленных шагов металось меж ними — а воины шли всё вниз, пока не достигли Безмолвной Улицы, Рат-Динен меж бледных сводов и пустых дворцов со статуями давно ушедших владык; и они вошли в Усыпальницу Наместников и опустили свою ношу.
Там Пин, беспокойно оглядываясь вокруг, увидел, что находится в сводчатой палате, и маленький светильник бросает тусклые тени на ее забранные драпировками стены. И, неясно рисуясь в полутьме, уходили во мрак ряды мраморных столов; и на каждом столе лежал мертвец со скрещенными на груди руками и положенными на каменные подушки головами. Но один стол — совсем рядом — был пуст. На него, по знаку Дэнэтора, слуги положили Фарамира и его отца, накрыли их одним покрывалом и встали, склонив головы, у ложа смерти. Тогда Дэнэтор негромко заговорил.
— Здесь мы подождем, — сказал он. — Но не зовите могильщиков. Принесите сухого дерева, обложите нас им и полейте его маслом. А потом — я приказываю вам — суньте в него факелы. Делайте, что велено, и не обращайтесь ко мне более. Прощайте!
— С вашего позволения, Князь! — Пин повернулся и в ужасе бросился вон из склепа. «Бедный Фарамир! — думал он. — Я должен разыскать Гэндальфа. Бедный Фарамир! Лекарства нужны ему куда больше слез. Где бы найти Гэндальфа? В гуще событий, полагаю; и вряд ли у него есть время, чтобы тратить его на умирающего или безумца».
У дверей он обернулся к одному из слуг, который остался на страже.
— Ваш господин не в себе, — сказал он. — Торопитесь медленно! Не приносите сюда огня, пока Фарамир жив! Не делайте ничего, пока не придет Гэндальф!
— Кто правит в Минас-Тирифе? — ответил воин. — Князь Дэнэтор или Серебристый Странник?
— Серебристый Странник и никто больше, кажется, — бросил Пин и помчался назад по извилистой дороге быстро, как только мог — мимо изумленного привратника, через Дверь и дальше, пока не оказался у ворот Цитадели. Часовой окликнул его, и он узнал голос Берегонда.
— Куда бежишь, мастер Перегрин? — крикнул тот.
— Искать Мифрандира, — откликнулся Пин, притормаживая.
— Княжеские дела спешные, и не мне быть помехой им, — сказал Берегонд, — но ответь быстро, если можешь: что надвигается? Куда ушел мой Князь? Я только заступил на пост, но слышал, что он прошел сквозь Замкнутую Дверь, и слуги несли за ним Фарамира.
— Да, — кивнул Пин. — На Безмолвную Улицу.
Берегонд склонил голову, чтобы скрыть слезы.
— Говорят, он умирал, — вздохнул он. — А теперь вот умер.
