— Плохо! — проговорил Теодэн. — Значит, Дэнэтор ничего не знает о нашем походе и не надеется, что мы придем.
— Хотя отлагательств не терпит нужда, но все ж лучше поздно, чем никогда, — заметил Йомер. — Пусть же старая поговорка окажется в этот раз правдивей, чем прежде!
Была ночь. Войско Роханда неслышно двигалось по обочине. Тракт, огибая подножие Миндоллуина, поворачивал к югу. Прямо впереди, далеко, багровые сполохи освещали небо, и склоны великой горы смутно темнели на его фоне. Всадники были уже рядом со стеной Пеленнора, а день еще не настал.
Князь сказал во главе первого эореда, воины его дома — вокруг. Отряд Эльфхэльма следовал за ними, и тут Мерри заметил, что Дэрнхэльм оставил свое место и неуклонно продвигается вперед — пока, наконец, не оказался в арьергарде свиты князя. Войско приостановилось. Мерри услышал тихие голоса впереди. Вернулись разведчики, рискнувшие подобраться к самой стене. Они приблизились к князю.
— Там огромные огни, сеньор, — сказал один. — Город охвачен пламенем, а в поле полно врагов. Но все они заняты штурмом. Как мы поняли, на стене остались немногие, да и те не прячутся — увлеклись разрушением.
— Помните, что сказал вождь Лесного Народа, сеньор?.. — добавил другой. — Во дни мира я жил в Пустыни; зовут меня Виндрафа, и мне тоже воздух приносит вести. Ветер уже повернул. Он дышит югом: в нем есть, хоть и слабый, привкус моря. Утро принесет добрые вести. Над дымом взойдет рассвет, когда вы минуете стену.
— Если ты говоришь правду, Виндрафа, — проговорил князь, — то я благословляю тебя и желаю тебе пережить этот день, — он обернулся к воинам свиты и обратился к ним голосом таким ясным и чистым, что услышали все всадники первого эореда.
— Пришел час, всадники Марки, сыновья Эорла! Перед вами — враг и огонь, а дом ваш далёко. Однако, хоть бьетесь вы на чужих полях, слава, что пожнете, будет вашей — навек. Клятвы вы дали — так выполните их все — Князю, и землям, и союзу дружбы!
Воины ударили копьями в щиты.
— Йомер, мой сын! Ты ведешь первый эоред — и ему идти в центре, под моим знаменем. Эльфхэльм: выводи свой отряд направо, когда мы минуем стену. А Гримбольд свернет влево. Пусть остальные отряды следуют за этими тремя. Бейте в скопища врагов. Другого плана у нас нет: мы не знаем, как обстоит дело на поле. Теперь — вперед, и не бойтесь тьмы!
Ведущий отряд мчался вперед; что бы ни предрекал Виндрафа, тьма была густа по-прежнему. Мерри сидел позади Дэрнхэльма, вцепившись левой рукой, а правой пытался вытащить из ножен меч. Теперь он понял горькую правду слов князя: «В таком бою — что сможешь ты сделать, Мерриадок?» «Именно это, — подумал он, — мешать всаднику, да надеяться удержаться в седле и не быть затоптанным насмерть!»
До стены Пеленнора оставалось не более лиги. Они быстро достигли ее; слишком быстро для Мерри. Раздались дикие крики, зазвенело оружие — но слабо. Орков на стенах было мало, их застигли врасплох и порубили или оттеснили. Перед развалинами северных ворот Раммаса Князь остановился. Первый эоред собрался вокруг него. Дэрнхэльм держался вплотную к князю, хотя отряд Эльфхэльма поскакал вправо. Воины Гримбольда свернули в сторону и направились к востоку — к большому пролому в стене.
Мерри выглядывал из-за спины Дэрнхэльма. Далеко-далеко, милях в десяти или немногим больше, полыхал громадный пожар, но между ним и роандийцами сверкали широким серпом ряды огней — в ближней точке до них было не больше лиги. Мерри мало что видел на темной равнине, кроме них, и не чуял ни близости утра, ни ветра — измененного или не измененного.
Теперь войско Роханда бесшумно входило на поля Гондора, двигаясь медленно, но неуклонно, как прилив сквозь бреши в плотине, которую люди считали целой. Но дух и воля Черного Полководца были целиком преклонены к умирающему городу, и ни один знак пока не указал ему, что планы его нарушены.
Немного спустя князь повел воинов к востоку — пройти между осадными огнями и полями. Их все еще не замечали, и Теодэн все еще не подавал сигнала. Наконец он снова остановился. Город был рядом. Воздух пах пожаром и смертью. Кони волновались. Но князь сидел на Среброгривом неподвижно, глядя на агонию Минас-Тирифа — точно мука или ужас внезапно поразили его. Он казался ниже ростом, согбенным годами. Мерри и сам почувствовал тяжкий вес ужаса и сомнений, что обрушился на него. Сердце билось медленно. Время, казалось, застыло в неуверенности. Они пришли слишком поздно! Поздно — хуже, чем никогда! Возможно, Теодэн дрогнет, склонит старую голову, повернет, отступит, чтоб укрыться в холмах…
…. И тут Мерри почуял наконец: перемена. Ветер дул в лицо! Мерцал свет. Далеко, очень далеко — на юге — дымно виднелись серыми бесформенными тенями тучи — они откатывались, отступали, а за ними лежало утро.
Но в этот миг плеснуло пламя, точно молния ударила с земли из-под Города. Несколько секунд стоял он, ослепительно белый, во тьме, с башней, подобной сияющей игле; а когда тьма вновь сомкнулась, над полями раскатилось оглушительное бум-м-м.
