А хоббит Мерриадок по-прежнему стоял там, моргая сквозь слезы, и никто не говорил с ним — его, кажется, просто не замечали. Он отер глаза и наклонился поднять зеленый щит, что дала ему Йовин — и забросил его за спину. Потом он стал искать меч, который обронил, потому что, едва он нанес удар — рука его онемела, и теперь он мог владеть только левой рукой. Оружие его лежало неподалеку, и клинок дымился, как сухая ветка, которую сунули в огонь, и, пока хоббит глядел на него, он корчился и курился, пока не истаял совсем.
Так ушел Меч из Могильника. Но тот, кто сработал его в незапамятные годы, когда дунаданы были юны, был бы рад, узнай он о его судьбе: ибо главным их врагом было тогда северное королевство Ангмар и его король-чародей. Никакой другой клинок, даже владей им более опытная рука, не нанес бы ему столь жестокой раны, пронзив бессмертную плоть, сломав заклятье, что связывало невидимые жилы с лиходейским духом.
Воины подняли князя, и, уложив плащи на древки копий, сделали носилки, чтобы отнести его в Город; а другие осторожно подняли Йовин и понесли ее следом.
Но воинов свиты они не могли вынести с поля; ибо семеро рыцарей пало там, и среди них их глава. А потому они отнесли их в сторону от врагов и жуткой твари и окружили копьями. А потом вернулись и сожгли тушу твари; но для Среброгривого они вырыли могилу и поставили на ней камень, где впоследствии было высечено на языках Гондора и Марки:
Зелена и высока трава на Чепраке Среброгрива, но всегда черна и бесплодна земля там, где сгорела тварь.
Медленно и печально брел Мерри рядом с носильщиками и не обращал внимания на битву. Он устал, измучился, его тряс озноб. Проливной дождь пришел с Моря и казалось, будто всё плачет по Теодэну и Йовин, затушив огни Города серыми слезами. Сквозь дымку он увидал подошедший авангард гондорцев. Подскакал Имрахиль, Принц Дол-Амроса.
— Что за ношу несете вы, роандийцы? — крикнул он.
— Князя Теодэна, — отвечали ему. — Он умер. Но князь Йомер поскакал в бой — вон он с белым гребнем на шлеме.
Тогда Принц сошел с коня и опустился на колени у носилок, чтобы почтить память князя; и он плакал. А поднявшись, взглянул на Йовин и был поражен.
— Не лгут ли мне глаза? — изумился он. — Правда ли передо мной женщина?
Неужели даже жены Роханда пришли помочь нам в нужде?..
— Нет! Лишь одна, — отозвались воины. — Это Йовин, сестра Йомера; до сего дня мы не знали, что она с нами, и велика наша скорбь.
Тогда Принц, видя ее красоту — хоть лицо ее было холодным и бледным — тронул ее за руку и, наклонившись, пристально вгляделся в нее.
— Роандийцы! — вскричал он. — Неужто нет среди вас лекаря? Она ранена, быть может — смертельно, но, мнится мне, пока она еще жива, — он поднес ярко горящий налокотник к ее губам: тот слегка затуманился. — Нужно спешить! — сказал Принц и послал в Город гонца за помощью. А сам низко поклонился павшему, вскочил в седло и поскакал в бой.
И яростная битва разгорелась на полях Пеленнора, и далеко разнесся лязг оружия, мешаясь с криками воинов и ржанием коней. Трубили рога, резко звенели трубы, ревели мумаки, когда их гнали в бой. Под южными стенами Города пехотинцы Гондора гнали легионы Моргула. А конница помчалась на помощь Йомеру: Хурин Высокий, Страж Ключей, и Гирлайн с Вешних Холмов, и Принц Имрахиль Прекрасный со своими рыцарями.
Но не скоро пришла к роандийцам их помощь; потому что удача повернулась спиной к Йомеру, и ярость предала его. Великий гнев его атаки опрокинул южан, и огромные клинья всадников начисто стоптали ряды их пехоты. Но где бы ни прошли мумаки — кони отказывались там идти, пятились и поворачивали в сторону; а чудища стояли, как защитные башни, и харадримцы вновь сплотились вокруг них. И если во время атаки роандийцев харадримцы втрое превосходили их, то вскоре положение всадников стало еще хуже; потому что новые силы изливались теперь из Осгилиафа.
Они собрались там для грабежа Гондора, ожидая призыва своего Полководца. Он был убит; но Гортмог, лейтенант Моргула, кинул их в бой; вастаков с топорами, варангов Кханда и черных воинов Златосумрачных Пустынь, подобных полутроллям, с белыми глазами и красными языками. Некоторые торопились обойти роандийцев, другие забирали к западу — задержать силы Гондора, не дать им встретиться с роандийцами.
И как раз, когда день начал оборачиваться против Гондора, и надежда их пошатнулась — а был тогда полдень и дул сильный ветер, и дождь ушел на север, и засияло солнце — в Городе снова поднялся крик. В чистом воздухе дозорные увидали со стен новый страх, и надежда покинула их.
Потому что Андуин тек от излучины Харлонда так, что со стен Города люди могли видеть подплывающие корабли. И, глядя туда, они кричали в смятении; ибо черным на мерцающей реке виделся им принесенный ветром флот: лодьи и большие многовесельные корабли с черными надутыми парусами.
