— Корсары Умбара!.. — шумели воины. — Корсары Умбара! Глядите! Идут корсары! Значит, пал Златозар, и Этир, и Лебеннин!.. Корсары идут на нас! Последний удар рока!
И кто-то без приказа — ибо никого не нашлось в Г ороде, чтобы приказать им, — бросился к колоколам и ударил в набат; а другие трубили отступление.
— Назад!.. — звали они. — Назад, на стены! Возвращайтесь, пока не всё погибло!
Но ветер, что пригнал суда, относил их голоса прочь. Роандийцы не нуждались ни в вестях, ни в набате. Они сами слишком хорошо видели черные корабли. Потому что Йомер был сейчас едва ли в миле от Харлонда, и толпы врагов были между ним и гаванью, в то время, как новые полчища заходили сзади, отсекая его от Принца. Он смотрел на Реку — и надежда умирала в его душе, и он проклинал ветер, который прежде благословлял. А воинство Мордора воодушевилось, и, исполнившись нового рвения и ярости, с воплями пошло в атаку.
Дух Йомера был теперь суров, разум его прояснился. Он велел трубить сбор, чтобы собрать под знамя всех, кто смог пробиться туда. Он задумал сделать стену из щитов и стоять и драться пешими, сотворив в полях Пеленнора дела, достойные песен — пусть даже никого из западных воинов не останется, чтобы помнить последнего князя Марки. Он въехал на бугор и водрузил там свой стяг — и Белый Конь полетел по ветру.
Так говорил он — однако смеялся. Ибо жажда битвы снова владела им; он был всё еще невредим, он был юн и он был князем — последним сеньором погибающего народа. И он смеялся над отчаяньем и, взглянув еще раз на черные корабли, обнажил меч и поднял его, вызывая их на бой.
И тогда изумление охватило его — и великая радость. Он вскинул меч в поток солнечных лучей и запел. И все глаза последовали за его взглядом и увидели: на первом корабле развернулся огромный штандарт, и ветер расправил его, когда лодья повернула к Харлонду. Там цвело Белое Древо, и это было — за Гондор; но Семь Звезд окружали его, и высокая корона венчала его. И звезды пламенели на солнце, ибо сделаны были из самоцветов рукою Арвен — прекрасной дочерью Эльронда; а корона сияла в свете утра, ибо была из мифриля и золота.
Так Арагорн, сын Арафорна, Элессар, наследник Исильдура, пришел с Тропы Мертвецов и приплыл с ветром с Моря в княжество Гондор; и роандийцы смеялись от радости и мечи их сверкали, а горожане в изумлении и восторге трубили в трубы и звонили в колокола. Но полчища Мордора пришли в замешательство — на их глазах свершилось великое колдовство, и их корабли оказались полны их врагов; и темный страх пал на них — они поняли, что счастье повернуло против них и Рок их близок.
На востоке скакали рыцари Дол-Амроса, гоня врага перед собой; на юге шагал Йомер, и орки и полутролли бежали перед ним и оказались меж молотом и наковальней. Потому что воины высадились уже на пристань Харлонда и устремились к северу, как буря. Там шел Леголас, и Гимли, что рубил топором направо и налево, и Халбарад со штандартом, и Элладан и Эльрохир со звездами во лбу, и другие дунаданы, непреклонные следопыты Севера, вели в бой доблестный народ Лебеннина и Ламедона и других южных владений. А впереди всех шагал Арагорн с Пламенем Запада, и перекованный Нарсиль был грозен, как в былые дни; и сияла над челом витязя Звезда Севера.
В конце концов Йомер и Арагорн встретились среди битвы и, опершись на мечи, радостно взглянули друг на друга.
— Мы снова встретились, хоть полчища Мордора лежали меж нами, — проговорил Арагорн. — Не сказал ли я этого в Хорнбурге?
— Ты говорил так, — отвечал Йомер, — но надежды часто бывают обманными, а я не знал тогда, что ты провидец. Однако дважды благословенна нежданная помощь, и никогда еще встреча друзей не была более радостной.
Они пожали друг другу руки.
— И более своевременной, — добавил Йомер. — Еще немного — и ты опоздал бы, мой друг. Много потерь и печалей постигло нас.
— Так давай отомстим за них, прежде чем о них говорить! — откликнулся Арагорн, и они вместе поспешили в бой.
Трудная сеча и долгий труд предстояли им: южане были храбры, суровы и свирепы в отчаяньи; а вастаки — сильны и упорны в битве, и не просили о пощаде. Они собирались то тут, то там — у сгоревшей фермы или амбара, на бугре или кургане, под стеной или в поле — и бились, пока не кончился день.
Потом солнце, наконец, ушло за Миндоллуин, и небо вспыхнуло пожаром, так что холмы и горы будто окрасились кровью; огонь мерцал в Реке, и травы Пеленнора багровели в закате. И в этот час окончилась Великая Битва в полях Пеленнора; ни одного живого врага не осталось в круге Раммаса. Все пали, кроме тех, кто уполз умирать или бросился в воды Реки. Немногие вернулись в Моргул и Мордор; а земель харадримцев достигли лишь слухи: повесть о гневе и ужасе Г ондора.
