Гэндальф переходил от одного к другому, полный заботы, и ему рассказывали, что удалось услышать сиделкам. Так проходил день, а великая битва длилась снаружи, неся неверные надежды и странные вести; а Гэндальф по-прежнему наблюдал и выжидал, и не уходил; наконец алый закат залил небо, и свет сквозь окна упал на серые лица больных. И тем, кто стоял рядом, почудилось, что лица их слабо вспыхнули, точно вернулась жизнь — но надежды были напрасны.
Тогда старая Йореф — старшая из сиделок этой Палаты — сказала, взглянув на прекрасное лицо Фарамира — и слезы текли по ее щекам:
— Умрет он, бедняжка, вот ведь жалость!.. Вот были бы в Гондоре короли, как в добрые старые времена… Давно ведь сказано: «Рука Короля — рука целителя». Так, говорят, и узнается истинный Король.
— Да запомнят люди надолго твои слова, Йореф! — отозвался случившийся рядом Гэндальф. — Ибо в них — надежда. Быть может, Король действительно вернулся в Гондор; или ты не слышала странных вестей, что пришли в Город?
— Я была слишком занята, чтобы обращать внимание на все крики, — проворчала она. — Всё, на что я надеюсь — что эти супостаты не придут сюда тревожить раненых.
Гэндальф поспешно вышел; догорал закат, пылающие холмы потускнели, и пепельный вечер вполз на поля.
Солнце садилось, когда Арагорн, Йомер и Имрахиль подъезжали с капитанами и рыцарями к Городу; когда они приблизились к Воротам, Арагорн сказал:
— Смотрите, как садится солнце! Этот огонь — знак конца и гибели многих вещей. Мир меняется. Но этот Город и королевство долгие годы были под опекой Наместников — и если я войду в него непрошенным, могут подняться сомнения и споры; а их не должно быть, покуда длится война. Я не войду, не предъявлю никаких прав, пока не станет ясно, кто победит — мы или Мордор. Мои палатки будут разбиты в поле, и там стану я ждать приветствий Правителя Города.
Но Йомер возразил:
— Ты уже развернул знамя Королей и поднял знаки Дома Элендиля. Потерпишь ли ты, чтобы их подвергли сомнению?
— Время еще не пришло, — сказал Арагорн, — и я не хочу биться ни с кем, кроме Врага и его прислужников.
— Речи твои мудры, — проговорил Принц Имрахиль, — если только родич Князя Дэнэтора может быть советчиком в твоем деле. Воля у него сильная, он горд — но стар; а с тех пор, как сражен его сын, он стал странен. Однако я не хотел бы, чтобы ты оставался за порогом, как нищий.
— Не нищий, — с легкой усмешкой поправил Арагорн. — Скажи: вождь Следопытов, которым не нужны города и каменные дворцы.
И он велел свернуть свое знамя; и снял Звезду Севера и отдал ее на хранение сыновьям Эльронда.
Принц Имрахиль и Йомер Роандийский проехали через Город и шум толпы и поднялись в Цитадель. Они прошли во дворец, ища Правителя. Но кресло его было пустым, а перед возвышением лежал на пышном ложе князь Теодэн, Сеньор Марки; двенадцать факелов окружали его, и двенадцать стражей стояли вокруг — рыцари Роханда и Гондора. Ложе было убрано зеленым и белым, а князь был укрыт до груди большим золоченым покрывалом; поверх него лежал обнаженный меч, а в ногах — щит. Свет факелов мерцал в седых волосах князя., как в струях фонтана, однако лицо его было прекрасным и юным — лишь не по-юному спокойным; казалось, он спит. Они постояли возле князя.
— Где Правитель? — нарушил молчание Имрахиль. — И где Мифрандир?
— Наместник Гондора в Палатах Целителей, — сказал один из стражей.
— Где Йовин, моя сестра? — гневно нахмурился Йомер. — Она должна была бы лежать рядом с князем, и не в меньшем почете, чем он. Куда ее поместили?
— Но Йовин была жива, когда ее принесли сюда, — ответил ему Имрахиль. — Ты разве не знал?
Нежданная надежда вдруг вспыхнула в сердце Йомера, а с нею — забота и возрожденный страх; он повернулся и молча покинул Дворец. Принц последовал за ним. Пока они шли, спустилась ночь; небо усыпали звезды. У дверей Палат Целителей им встретился Гэндальф; с ним был какой-то человек в сером плаще. Они приветствовали Гэндальфа и сказали:
— Мы ищем Правителя, и нам сказали, что он в Палатах Целителей. С ним что — то случилось? И где Йовин?
— Она лежит внутри, и пока еще не умерла, но близка к смерти, — ответил Гэндальф. — А Князь Фарамир ранен лиходейской стрелой, как вы слышали, а теперь он — Наместник Гондора; ибо Дэнэтор ушел, и дом его стал прахом, — и они исполнились скорби и удивления, услышав рассказ мага.
— Итак, победа лишена радости, — заметил Имрахиль. — И заплачено за нее дорого, если Гондор и Роханд в один день потеряли правителей. Йомер правит Рохандом. Кто же станет править Гондором? Не послать ли нам за Арагорном?
— Он здесь, — раздался голос, и закутанный в плащ человек вступил в круг света — это был Арагорн в сером эльфийском плаще поверх кольчуги, скрепленном зеленым камнем Галадриэли. — Я пришел, потому что Гэндальф просил меня прийти, — проговорил он. — Но для всех я — только вождь дунаданов Арнора; и властитель Дол-Амроса должен править Городом, пока не очнется Фарамир. Но мой совет — чтобы Гэндальф правил нами в грядущие дни и в схватках с Врагом.
И все согласились на это.
Тогда Гэндальф сказал:
