— И любовь к нему, — добавил Леголас. — Всякий, кто узнаёт его, начинает его любить, по-своему, конечно — даже эта ледяная роандийская дева. Мы покинули Урочище рано поутру за день до вашего прихода туда, Мерри — и тамошний народ так трясся от страха, что никто не вышел взглянуть на нас, кроме Йовин. Расставание было грустным, и я опечалился, видя его.
— Ну, у меня-то едва хватило духу на себя самого, — Гимли мрачно усмехнулся. — Нет уж, не стану я говорить об этом походе.
Он умолк; но Пин и Мерри так пристали к друзьям, что Леголас, в конце концов, сдался.
— Я расскажу вам довольно, чтобы вы успокоились — потому что я не испытал ужаса и не страшился призраков Людей, бессильных и хилых на мой взгляд.
Он быстро поведал им о тайном пути под горами, о темном свидании в Эрехе и о великой скачке до Пеларгира на Андуине: девяносто три мили покрыл Серый Отряд.
— Пять дней и четыре ночи скакали мы от Черного Камня, — говорил эльф. — И знаете, во тьме надежда моя ожила, ибо в этом мраке Призрачное Воинство становилось все более крепким и жутким. Некоторые, видел я, скачут верхом, некоторые шагают — однако все они двигались с одинаковой скоростью. Они шли молча — лишь мерцали глаза. На плато Ламедона они обогнали наших коней и перегнали бы нас, если бы Арагорн не запретил им.
По его приказу они откатились назад.
«Даже тени людей подвластны его воле, — подумал я тогда. — Они еще послужат ему!»
Мы скакали один светлый день, а потом настал день без рассвета, а мы продолжали нестись вперед, и пересекли Кириль, Ведуницу; и на третий день пришли к устью Гильраина. Там воины Ламедона дрались за броды с яростной ратью Умбара и Харада, что приплыла по реке. Но и защитники, и враги одинаково разбегались перед нами, крича, что Король Мертвецов идет на них. Лишь у Ангбора, Властителя Ламедона, хватило храбрости встретить нас; и Арагорн велел ему собрать народ и идти, если они осмелятся, позади Призрачного Воинства.
«У Пеларгира вы понадобитесь Наследнику Исильдура», — сказал он.
Так мы переправились через Гильраин, гоня союзников Мордора перед собой, а потом немного отдохнули. Но Арагорн скоро поднялся, сказав:
«Минас-Тириф уже осажден. Боюсь, он падет прежде, чем мы придем ему на помощь».
И мы опять вскочили в седла и помчались по равнинам Лебеннина быстро, как только могли…
Леголас остановился, вздохнул и тихо запел, глядя на юг:
Зелены те луга в песнях моего народа; но тогда они были темны — серые пустоши в бездонной черноте перед нами. И по пустым землям, топча цветы и травы, гнали мы врага — пока, на горе мне, не вышли наконец к Андуину.
Тогда я подумал, что мы приблизились к Морю; ибо широки были воды во тьме, и бессчётные морские птицы кричали по берегам. Зачем слушал я плач чаек?! Разве не велела мне Владычица остерегаться их? Теперь мне их не забыть.
— А я — так просто их не заметил, — сказал Гимли, — потому что дело как раз дошло до драки. Там, у Пеларгира, стоял флот Умбара — пятьдесят больших кораблей, а маленьких я не считал. Многие из тех, кого мы преследовали, добрались до галер прежде нас и подняли тревогу; и некоторые из судов отчалили, надеясь спастись вниз по Реке или достичь другого берега; а мелкие суденышки пылали. А харадримцы, прижатые к берегу, повернулись и хохотали, глядя на нас — отчаянье их стало яростью, и их было все еще много.
Но Арагорн остановился и крикнул громовым голосом:
«Пришел час! Ныне Черным Камнем Эреха заклинаю я вас!»
И внезапно Призрачное Воинство, которое под конец попятилось, хлынуло вперед серым приливом. Я слышал слабые клики, и тусклые рога, и ропот бесчисленных далеких голосов — будто эхо какой-то давно позабытой битвы Черных Лет. Обнажились бледные мечи; но не знаю, сразили ли кого — нибудь их клинки — Мертвецам не надо было иного оружия, кроме стража. Никто не мог противостоять им. Они всходили на каждый корабль, а потом перешли по воде к отведенным судам — и моряки, обезумев от ужаса, кидались в реку — все, кроме рабов, прикованных к веслам. Мы отважно скакали среди врагов, топча их, как листья, пока не оказались на берегу. Тогда Арагорн послал на каждый корабль по дунадану, они успокоили пленников и освободили их.
