Наших сил едва хватило отразить первый большой штурм. Следующий будет сильнее. Тогда война эта безнадежна, как и предвидел Дэнэтор. Победы в ней не достигнуть оружием, засядете ли вы здесь, чтобы отбивать осаду за осадой, или двинетесь вперед, чтобы быть разбитыми за Рекой. Вам надо выбирать из двух зол; и благоразумие посоветовало бы укрепить крепости и там ожидать штурма, ибо так вы немного оттянете конец.
— Значит, ты советуешь нам отступить в Минас-Тириф, или в Дол-Амрос, или в Урочище Духов, и сидеть там, как дети в песчаных замках, когда наступает прилив? — вскинулся Имрахиль.
— Такой совет был бы не нов, — чуть усмехнулся Гэндальф. — Разве не делали вы того же — или чуть больше — во дни Дэнэтора? Но нет! Я сказал: это было бы благоразумно. Я не советую вам быть благоразумными. Я сказал: победы не достичь оружием. Я все еще надеюсь на победу — но не оружием. Ибо в центре всех наших планов — Кольцо Всевластья, основа Барад-Дура и надежда Саурона.
Об этой вещи, лэйрды, вы знаете достаточно, чтобы понять положение наше — и Саурона. Если Он получает его — доблесть ваша напрасна, и Его победа будет скорой и полной; настолько полной, что, никто не сможет провидеть конца ее до конца мира. Если оно уничтожено — Он пал; и падет Он так низко, что никто не сможет провидеть Его поднятия. Ибо Он потеряет большую часть силы, данной Ему в Начале, и всё, что было сотворено или начато с помощью этой силы, рухнет, а Он сгинет навек, станет просто духом зла, что гложет себя во тьме, но не может разрастись или обрести плоть. И так великое лихо этого мира будет уничтожено.
Есть другие лиха, которые могут нагрянуть; ибо сам Саурон не более, чем слуга. Но не наше дело — собирать все беды; мы должны делать, что можем, в помощь годам, где живем, искореняя зло, возросшее в наших полях — чтобы те, кто будет жить потом, очистили землю до конца.
Саурон знает все это и знает, что потерянное им сокровище нашлось, но Он не знает еще, где оно — так мы надеемся. А посему Он сейчас в большом сомнении. Ибо если мы нашли эту вещь, то среди нас есть некто, кому под силу владеть ею. Разве я не прав, Арагорн, что ты показался Ему в Камне Ортханка?
— Я сделал это прежде, чем выехал из Хорнбурга, — ответил Арагорн. — Мне казалось, время приспело, и Камень пришел ко мне именно для этого. Это было спустя десять дней с ухода Хранителя от Рауроса, и я подумал, что Око надо отвлечь от Его земель. Слишком редко вызывали Его на поединок со дня возвращения в Замок. Хотя — если б я мог предвидеть, как скор будет Его ответ — я, быть может, не рискнул бы показаться Ему. Мне едва хватило времени прийти вам на помощь.
— Но как же так? — Недоуменно спросил Йомер. — Все напрасно, сказал ты, если Кольцо у Него. Почему же Он не думает, что напрасно атаковать нас, если оно у нас?
— Он еще ни в чем не уверен, — объяснил ему Гэндальф. — И, выжидая, Он не собрался с силами. К тому же мы, думает Он, не знаем всей силы Кольца. У него ведь может быть только один господин — вот Саурон и решил дождаться борьбы, когда один из нас — сильнейший — пожелает подчинить себе других. В это время Кольцо могло бы помочь Ему, если Он будет стремителен.
Он выжидает. Он много видит и много слышит. Назгулы всё ещё здесь. Они пролетали над полями перед рассветом, хоть и не многие заметили их — большинство спало. Он изучает предвестья. Меч, что лишил Его сокровища, перекован; ветры удачи повернули в сторону; Его первые атаки отражены; величайший из Его полководцев пал.
Сомнения Его растут и сейчас, когда мы совещаемся. Глаз Его обращен на нас — и почти слеп ко всему остальному. Тут-то и скрыты наши надежды. Так должно быть и дальше. А значит, вот мой совет. Кольца у нас нет. В мудрости или глупости, оно отослано, чтобы быть уничтоженным — не то оно уничтожит нас. Без него нам не отразить Его сил. Но мы должны любой ценой отвлечь Глаз от истинной опасности. Победы оружием нам не достигнуть, но оружием мы дадим Хранителю единственную возможность — пусть хрупкую.
Как Арагорн начал, так мы должны продолжить. Мы должны подтолкнуть Саурона к последнему броску. Мы должны заставить Его бросить в бой все скрытые силы, чтобы Он опустошил свои земли. Мы должны немедля выступить ему навстречу. Мы должны стать приманкой, хотя бы челюсти Его сомкнулись на нас. Он схватит приманку в алчности и надежде, ибо увидит в такой опрометчивости гордыню нового Властелина Кольца; и он скажет: «Он протянул шею слишком далеко. Пусть приходит — и посмотрим, как я поймаю его, а из моей ловушки ему не вырваться. Я сокрушу его, и то, чем он нагло завладел, станет снова моим — навек».
Мы должны идти в эту ловушку с открытыми глазами — с мужеством, но почти без надежды для себя. Ибо, лэйрды, вполне может статься, что мы погибнем в схватке с Тьмой вдали от земель живых, так что если даже Барад — Дур будет низвергнут, мы не доживем увидеть новую Эпоху. Но это, думаю я, наш долг. И лучше так, чем все равно погибнуть — а так оно и будет, если мы останемся здесь — и знать, умирая, что новой Эпохе не быть никогда.
